Летний берег – мир удивительной природы и поморского быта

Когда впервые оказываешься на Белом море, то обязательно тебя захлестнут чувства при виде тревожных морских далей, берегов из гранитных гнейсов, замшелых курумников на высоких островах, широких литоралей, заселенных пескожилами, устрицами, водорослями. А если подойти к полосе прибоя, то набежит волна, и прохладный свежий ветер растреплет волосы. Чуть отойти в сторону леса, то твои чувства утонут в аромате багульника и вкусе морошки. Так захватывает любого наша неописуемая красота северной природы.
У Севера есть преимущество перед Югом – здесь мало людей. Даже бархатный сезон, который длится на Белом море с середины июля по середину августа, не способствует притоку отдыхающих. Туристы путешествуют по рекам, и мало кто по морю. На морские берега влечет романтиков, кочевой зуд тянет в края, где можно ощутить себя первопроходцем. Плотность заселения берегов так мала, а сами они столь протяженны, что неминуемо возникает ощущение воли, даже если воля в действительности иллюзорна.
Начало инспекций в текущем году было с МГ-2 Унский Маяк. В этот раз зимой добраться до нашей метеостанции было несколько сложнее. Виной тому аномально теплая зима. Унская губа даже в феврале так и не покрылась ледовым покровом, а это значило, что из Пертоминска никак не доехать до Яренгского Рога. Свою помощь в доставке предложили сотрудники национального парка «Онежское Поморье».



Мы едем туда, где среди темных еловых лесов сосновые боры предстают перед нами словно сказочные, где возможно остановить бег времени и погрузиться в мир удивительной дикой природы и поморского жизненного уклада.
Маршрут был интересным: Архангельск – Северодвинск – дер. Уна – дер. Луда – Унская губа – оз. Мураканское – МГ-2 Унский Маяк.

Луда – история в шесть веков




Среди других селений Летнего берега – две старинные деревни Уна и Луда, расположенные на взморье Унской губы при одноименных реках. Селения разделяет всего четыре километра, и они очень схожи между собой. Их еще называют деревни-близнецы.



Первая остановка в деревне Луда, которая образована ещё в XIV веке на реке Луда при впадении её в Унскую губу Белого моря. И славилась своими мастерами по выварке соли. В соляных варницах был заинтересован сам царь Иван Грозный. Беломорская соль «морянка» была известна по всей Руси.



Село Луда 1910 г. (из альбома местных жителей)


Продвигавшиеся по Онеге в Белое море и бассейн Двины новгородцы основали здесь одни из самых ранних поселений Заволочья – раньше Неноксы и других сел. До них здесь варили соль из морской воды чудские племена, и более технологичные новгородцы продолжили промысел на более высоком уровне – на соляных источниках.



Минеральный раствор подавался из скважины, с глубины в несколько метров, по деревянным трубам в варницы – на огромные железные сковороды-црены, висящие над огнем, и вываривался несколько часов.



Вываркой соли крестьяне обычно занимались зимой, в непромысловое время с декабря по апрель: по весне-то вода была мутной и опресненной, кроме ила да песка ничего не выпаришь. Затем соль сушилась, грузилась в мешки и на лодьях перевозилась морем через Двину в Холмогоры. Как же варилась эта соль? Почему сегодня в быту мы называем её «поваренной»? Описание поморской солеварни сохранилось в принадлежавшей купцам Строгановым рукописи XVII века. В ней упомянуто более ста специальных инструментов, использовавшихся в Поморье и неизвестных на остальной территории российского государства. Этот на первый взгляд малозначительный факт свидетельствует о том, что развитие солеваренного дела на Севере к тому времени достигло высочайшего для России уровня. При этом процесс выварки соли был сложен и требовал терпения и сосредоточенности.
А слова «варя», «повар» легли в основу названия современной соли – «поваренная». Сегодня мало известен тот факт, что поморская соль была «чёрной». Черную соль запекали на хлебной основе, с добавлением перетертых ржаных зерен и с морскими водорослями. Эта соль имела вид ржаной буханки, и при прокаливании приобретала чёрный цвет.



Соль доставалась большим трудом, ценилась высоко и приносила огромный доход. От одной «вари» менее чем за двое суток опытный солевар получал около 200 пудов «белого золота». Учитывая, что в 1662 году пуд соли продавался на серебряные деньги – рубль, два алтына и четыре деньги, можно без труда понять, откуда появились громадные состояния поморских солепромышленников того времени и сколько зарабатывали на торговле солью монастыри. Для сравнения: средний заработок ремесленника в городе составлял 1 рубль в месяц, а дом в городе можно было снять за 3 рубля в год. Но солеварение на Руси имело и отрицательную сторону. Для выварки 10 – 15 пудов соли нужно было истратить одну кубическую сажень дров, а это почти 10 кубометров! Что бы представить размеры ущерба русским лесам, можно привести такой пример: солеварение на острове Анзер (Соловецкий архипелаг) началось в конце XV века, а закончилось к середине XVI века. За это время на острове площадью около 24 квадратных километров был вырублен весь лес.
Солеварение в течение трех веков занимало видное место в хозяйстве жителей этого региона. В небольших количествах здесь соль вываривали до начала XX в., так как для посола некоторой рыбы, например семги, использовалась только поморская соль...



Вскоре деревня Луда станет административным центром национального парка «Онежское Поморье». Пока здесь только начинаются работы по выявлению и сохранению историко-культурного наследия. Совершён уже ряд экспедиций, записываются воспоминания местных жителей, собираются экспонаты для будущего музея. В этом году планируется начать строительство «Визит-центра», в нем и расположится музей, внутреннее пространство которого будет разделено на отдельные зоны. Каждая из них будет символизировать сюжеты поморского быта и морского уклада. Сейчас сотрудники парка ласково называют деревню «Лудушка».



Поскольку деревня Луда находится одновременно на берегу реки и на берегу Унской губы Белого моря, то вся жизнь в ней непосредственно связана с этими водными артериями.
Унская губа памятна русской истории. Судьба указала ей завидную долю принять в свои тихие воды, защищенные узким проходом от морского ветра яхту, которая в 1694 году едва не разбилась в страшную бурю о подводные мели и едва не поглотила вместе с собой надежду России – Великого Петра (об том подробно описано в моем предыдущем рассказе https://www.moya-planeta.ru/reports/view/kak_antipa_panov_spas_petra_i_12393/).



А еще здешние края славятся знаменитой рыбалкой. Унская губа – это уникальное место, где уже несколько столетий местные жители ловят навагу. Способ спортивной ловли прямо основывается на исключительном свойстве ее – кровожадности. Он состоит в том, что к леске уды привязывается кусочек свинца, а к нему, на ниточках, уже и самая наживка. Это иногда куски той же наваги. Алчная рыба хватается за наживку тотчас, как только заметит ее в воде и так плотно присасывается своим круглым, огромным ртом все дальше и больше, что потом приходится отбивать ее об лед, или отдирать руками со значительно сильным напряжением. Нередко вытаскивали на наживке нескольких наваг, ухватившихся зубами одна за хвост другой…



В Луде я разговорился с местной жительницей Лидией Алфеевной Поповой, которая раньше работала «избачем», так раньше называли заведующего сельским клубом. Она с горестью сказала, что количество лудян с каждым годом уменьшается.



– Испокон веков поморы ловили здесь навагу. Здесь не было ни крепостного права, ни татаро-монгольского ига. Деревни Уна и Луда всегда жили рыбой. В 30-е годы прошлого столетия здесь был образован рыболовецкий колхоз, который носит имя М.И. Калинина. Поморы сохранили и устное творчество, и ремесла, они строили деревянные храмы.



Тут все пропитано морем, без рыбного промысла – поморы не поморы, но теперь закон запрещает ловить здесь рыбу промышленным способом. Можно ставить у берега небольшие сети либо так называемые рюжи, круглые маленькие сети. Но что делать рыболовецким колхозам? Деревня пустеет, как и соседняя Уна. Молодые ребята теперь уходят из рыболовецких колхозов...
После короткой остановки, пересаживаемся на снегоходы. Теперь маршрут лежит через Унскую Губу.



Сажусь в «кибитку» – этакую карету-прицеп. Ехать в ней комфортно, почти не трясет. Полчаса езды и мы уже на Онежском полуострове, не спеша, пересекаем красивое Мураканское озеро.



Топоформат «мур» встречается неоднократно даже в окрестностях Унской губы: озеро Муромено, речка Муровинка, но значение его различно, т.к. своими корнями имеет разные слова. В названии озера Муромено, вероятно, произошло от финского слова «муурама» – морошка. Название озера Мураканского, скорее всего, происходит от диалектного слова «мураканда» – морской песок. С точки зрения геологии, это озеро в прошлом – морская лагуна, отделенная от моря песчаным береговым валом.


На Яренгском Роге



Наш водитель говорит, что едем мы старинному зимнику, так тут ездили и в прошлые века. Останавливаемся на противоположном берегу, тут недавно построен кордон.



Симпатичный дом, еще не обжит окончательно. До деревни Яреньга остается несколько километров, но наш маршрут резко отворачивает на восток – цель Яренгский Рог, это западный мыс Онежского полуострова.



С трудом перебираемся через реку Сосновку, ее берега сплошь завалены моребоем (плавником). Еще четверть часа и мы на месте. Тут и находится наша гидрометеорологическая станция Унский Маяк. Со времени основания в 1915 году и до 18 августа 1929 года она находилась при Пертоминском монастыре. Интересно пишут в «Инспекторских отчетах» столетней давности спецназначение станции – «Климатическое изучение района с целью исследования его для курортных надобностей». Наблюдения проводились в три срока по всем метеорологическим величинам, правда, до 1922 года атмосферное давление не измерялось, ввиду отсутствия барометра. В зимнее время наблюдения за влажностью проводили только по гигрометру, при оттепелях производились контрольные отсчеты по психрометру Августа.
Почему же закрыли метеостанцию в Пертоминске? Ответ был найден в том же инспекторском отчете: «…Ввиду дальности расстояния до горы Грибанихи, наблюдения за льдами в Двинском заливе были перенесены в 1921 году на Унский Маяк».



А уже 23 августа 1929 года на мысе Яренгский Рог была открыта по программе 2 разряда станция Унский Маяк.
Первым начальником ГМС Пертоминского монастыря был Кириллов Николай Михайлович, который проработал на ней со времени открытия до июня 1928 года. А первым наблюдателем на Унском Маяке был Васильев Аверкий Васильевич, 1885 г.р. До этого он работал на ГМС Гридино 1925-1928гг, в 1928 году прибыл на ГМС Пертоминск, а потом уже сюда.
Встречали нас всем составом метеостанции. Сейчас тут работают три человека. Начальник станции Александр Слесарев с супругой Анастасией и техник-метеоролог Егор Полынцев.
Псина Лапа, которая в прошлый раз не очень дружелюбно встретила меня, осталась дома. Зато выбежала пара карельских лаек, их звонкий лай оповестил округу, что на метеостанцию прибыли чужие люди.



С дороги накормили нас ухой по-пертомински. Рецепт прост: картофель и навагу нарезать кубиками. Лук очистить, крупно нарезать, добавить к рыбе, посолить, поперчить, добавить лавровый лист, припустить на среднем огне. Когда закипит, добавить молоко и тушить еще 10 минут. Морковь почистить и натереть на мелкой терке. Сливочное масло растопить на сковороде, обжарить в масле морковку, пока из нее не выйдет весь сок и добавить в уху перед подачей на стол. Можно украсить зеленью. Вкуснятина, скажу я вам!



Затем попрощались с сотрудниками национального парка, за мной они приедут только через неделю.
Не успев начать инспекцию, я услышал встревоженный возглас Егора, который ходил на море:
– Волки!



Выбегаем на улицу, напротив станции, совсем рядом четыре хищника деловито патрулируют по льду, вдоль берега Двинского залива.
– Ближе к весне серые разбойники выходят на лед Белого моря с целью охоты на тюленей. В это время нерпы и детеныши ластоногих становятся для них легкой добычей, которые в это время прячутся в ропаках,– пояснил Александр Слесарев.



Нам они особо не досаждают, только собак приходится привязывать, чтобы не увели,– дополняет Анастасия. – Что удивительно, птиц совершенно нет в округе. Ладно, вороны, те знают, где поживиться – летят к местам рыбной ловли.
– Там у зазевавшихся рыбаков всегда можно утащить несколько рыбин,– смеется Александр Сергеевич.– А вот куда остальные пернатые подевались? Даже следов их не встретите в лесу.



– А вот медведи летом уже начинают доставать, так что в навигацию необходимо завезти средства отпугивания диких животных,– продолжает Анастасия.



Егор Полынцев прошлым летом приехал сюда с Якутского УГМС, там он успел поработать на ряде труднодоступных станций.
– Здесь интереснее, кроме обычных наблюдений есть еще и морские. Не все сразу получалось, но Александр Сергеевич терпеливо и настойчиво объясняет все нюансы. Думаю, что потом и супругу уговорю сюда приехать работать, она пока в отпуске по уходу за ребенком дома сидит,– говорит Егор. – Ей тоже здесь обязательно понравится. Воздух здесь особенный, а вода очень вкусная, несмотря на ее цвет.



А еще на станции нами была обнаружена старинная карта здешних мест, с названиями всех монастырских тоней. Карта удивительно точная, с мельчайшими деталями.



Потекли трудовые будни инспекции, вникать приходилось во все мелочи. Погода стояла почти весенняя, ни разу не было штормового ветра и нам не мешала. Александр Слесарев показывал мне проблемные места на МГ-2 Унский Маяк.



– Сами видите, что ремонтных работ много, а времени, как всегда в обрез – лето на Белом море короткое… Огромную помощь нашей станции оказывают сотрудники национального парка в заготовке дров. Два больших дела одновременно выполняют: и территорию очищают от моребоя и нам помогают…



Неделя пробежала незаметно, инспекция прошла плодотворно и, как всегда, подарила много интересных мгновений, новых друзей и знакомых, а фотоальбом пополнился новыми сюжетами о работе метеостанции, о быте поморских деревень, о красоте нашей удивительной северной природы.


Куртяевское урочище





Обратная дорога была не менее интересной, по пути посетили Куртяевское урочище. Тут находятся знаменитые источники минеральной воды. Все они связаны с трубкой взрыва древнего Куртяевского вулкана. Минеральная вода тут двух видов: более или менее минерализованная. Уникальность урочища Куртяево в том, что здесь на небольшой площади выходят на поверхность сразу 80 ключей. Лишь в двух местах они образуют ручьи: один безымянный, другой с названием Талец, впадающий в речку Верховку.



Над ручьём, как сказочный терем, стоит надкладезная часовня, у подножия которой неустанно журчат маленькие целебные водопады. Вода в Талецком источнике никогда не замерзает. В 1902 году на святом источнике была построена деревянная часовня, а резервуар ключа «Талец» был взят в колодец из березового сруба, из которого вода бьет ключом. Рядом были построены две купальни: для женщин и для мужчин, которые наполняются водой из источника.



В советское время за источником в Куртяево никто не следил и часовня на святом ключе совершенно развалилась. В 1992 году была заново возведена и освящена деревянная надкладезная часовня над источником «Талец», построенная в традиции русского народного зодчества.



И еще есть рядом одно чудо деревянного зодчества – Алексеевская церковь. Архивные документы сохранили имена инициаторов строительства куртяевской церкви – приказного Нёнокского усолья Василия Иванова и монаха Кирилло-Белозерского монастыря Иоасафа. По благословению архиепископа Холмогорского и Важского Варнавы «мирским подаянием от христолюбцев» в 1721 году среди лесов и болот поднялся деревянный храм с чудотворной иконой Алексия, человека Божия. Официально сейчас Алексеевская церковь законсервирована. Но что значит святость: выходишь из хвойного бора на открытое пространство, видишь останки храма, но нет ощущения подавленности. И внутри самого храма, где каждый шаг отдаётся скрипом могучих половиц, сохраняется благоговение…
7
Читайте также
Комментарии
Василий Кузнецов
Как всегда отлично! Снимок с парой волков - шедеврально!
Алекc ОБОИМОВ
0
Спасибо! Это было снято на третий день)
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.