Звери на войне

Топающий через всю страну в эвакуацию слон, подносящий снаряды медведь, верблюды, бравшие Берлин, — три удивительные истории.

 

Свободолюбивый Вова

 

 

У слонов на войне жизнь складывалась по-разному. В московском зоопарке слон Шанго внес свой вклад в защиту города — «собственноножно» загасил зажигательную бомбу, попавшую в его вольер. А «слоновья банда» из разрушенного Берлинского зоопарка утащила однажды у советских солдат пятидневный паек с ведром каши в придачу. Ничего такого не делал Вова — он был мирный слон.

Летом 1941 года, когда началась война, передвижной зверинец, где выступали дрессировщик Иван Щербань и Вова, путешествовал по Западной Украине. Остальных животных срочно отправили подальше в тыл, а для слона транспорта не нашлось — уж очень большой. Немцы наступали, и Иван с Вовой отправились пешком на юг. Жаль, что Иван не написал воспоминания об этом путешествии: как реагировали люди на странную пару, как подкармливали в пути. Вспоминал только, что на станции Кавказская во время налета мессершмитов Вова аккуратно, чтоб не раздавить, прикрыл его своим огромным телом от бомбежки.

Осенью добрались до Еревана. Слона определили в еще недостроенный зоопарк, а дрессировщик отправился воевать. Правда, успел доехать только до Ростова — пришел срочный приказ возвращаться. Слушаться кого-то, кроме Ивана, слон отказывался. С тех пор они не расставались. Вова был вернейшим другом и помощником: таскал вместе с рабочими стройматериалы, катал детей, играл с дочерьми Щербаня и свободно гулял по территории. За забором он тоже нашел себе развлечение: «виллисы» и «студебеккеры» часто не могли одолеть крутой подъем у зоопарка. Вова шел на помощь — подталкивал. Затем зоопарк открылся для посетителей и животное пришлось запереть в вольере.

Вова подрос и все время хотел есть. Просовывал хобот через ограждение и добросовестно объедал всю зелень, до которой мог дотянуться. Однажды он проломил вольер и сбежал — отправился на склон есть траву. Увеличить рацион работники зоопарка не могли, и Вову стали выпускать пастись. Ближе к вечеру Иван шел за ним — и они возвращались в зоопарк. Так прошло почти 30 лет. В тот июньский вечер 1970 года они пошли другой дорогой, слон то и дело задевал фонарные столбы. Наутро выяснилось, что Вова сбежал из вольера.

 

 

Что тогда случилось с мирным слоном, точно не установили. То ли, задевая фонари, получил удар током, то ли просто вспомнил молодость, но, увидев троллейбус, Вова стал его таранить лбом, затем поддел легковушку, сломал бивень, обезумел совсем и ринулся к центру города. Не лучше себя повели люди: толпа кричала и бросала камни. Ситуация накалялась. Местные власти колебались, но сверху пришел приказ — опасное животное уничтожить. Тяжелый тягач гнал его в загон, солдаты стреляли... В том, чья возьмет, сомнений не оставалось. Наконец слон упал у ворот зоопарка замертво. Ненадолго его пережил и Иван. Через несколько лет он погиб в вольере нового слона, которого сам привез в зоопарк, — Вовы номер два.

 

Бурый капрал

 

 

Однажды весной 1942 года солдаты Армии Андерса, двигавшиеся из СССР через Иран под командованием британских союзников, повстречали на горной дороге мальчика-пастуха. Из его мешка высовывалась удивленная мордочка новорожденного медвежонка. Поляки не смогли пройти мимо такого чуда и совершили взаимовыгодный обмен: за несколько банок консервов, шоколад и перочинный ножик мальчик с удовольствием отдал им зверя породы сирийский бурый.

Медвежонка окрестили Войтеком, соорудили ему импровизированную соску, выкармливали разбавленным сгущенным молоком, а на ночь клали с собой — чтоб не замерз. 22-й транспортный батальон Второго польского корпуса к нему привык как к родному. Официальными его опекунами стали солдаты 4-го взвода Димитр Жавлуго и Хенрик Захаревич.

Войтек не тяготился кочевой жизнью и охотно разделял все ее радости и трудности со своими друзьями. Прогуливался у полевой кухни, где без капризов ел все, что давали, особенно фрукты, мармелад и мед. Полюбил пиво и, осушив емкость, с такой печалью глядел в показавшееся дно, что непременно получал добавку. Покуривал — во всяком случае охотно ловил бросаемые ему папиросы и совал их в пасть. В Палестине, куда перебросили Второй корпус, помог поймать забравшегося в лагерь вора — тот так ошалел, увидев медведя, что даже забыл убежать.

Очевидцы рассказывали, что он подошел к грузовику, встал на задние лапы, а передние вытянул, будто что-­то просил. Ему дали ящик со снарядами, и мишка понес их в гору!

На борт британского военно-транспортного корабля, отбывающего из Египта в Италию, Войтек взошел уже в ранге капрала Второго корпуса. На итальянском берегу для медведя в полевых лагерях всегда ставилась отдельная деревянная будка, перевозимая на грузовике, однако медведь и ночью предпочитал одиночеству общество друзей и спал обычно у кого-нибудь в палатке.

Прославился Войтек после сражения при Монте-Кассино в 1944 году, где поляки оказались отрезаны от основного войска. Быстро разгрузить машину со снарядами и отнести их на гору для солдат стало делом жизни. Медведь не остался в стороне. Очевидцы рассказывали, что он подошел к грузовику, встал на задние лапы, а передние вытянул, будто что-то просил. Ему дали ящик со снарядами, и мишка понес их в гору! Это повторялось раз за разом. В результате союзные войска прорвали линию немецких укреплений и вошли в Рим, а силуэт медведя, несущего в лапах снаряд, стал эмблемой 22-й роты Войска польского. После демобилизации, в 1947 году, Войтек поселился в Эдинбургском зоопарке в Шотландии. Там и прожил до 1963 года, время от времени навещаемый однополчанами, которые без церемоний перелезали через ограждение и угощали фронтового друга сигаретами.

 

 

О Войтеке написана книга, снят фильм, его памяти посвящено несколько мемориальных досок, одна из них — в лондонском Имперском военном музее. Когда принц Чарльз с сыновьями посетили его и гид начал рассказывать им историю медведя-воина, Чарльз остановил его, сказав, что она им прекрасно известна.

 

Мишка и Машка у Браденбургских ворот

 

Памятник верблюдам Мише и Маше, г.Ахтубинск Астраханской области

 

Во время боев под Сталинградом в Астрахани формировалась 28-я резервная армия, вооруженная пушками. Но вот беда: перемещать их было не на чем — ни машин, ни лошадей. Решили использовать в качестве тягловой силы верблюдов, которые в этих краях водились. Многие солдаты и видели-то двугорбых в первый раз, не знали, с какой стороны подступиться, а уж как заставить слушаться — и вовсе не подозревали. На помощь пришли мальчишки-пастухи. Научили, как надеть узду, давать команды, запрячь... И верблюды стали делать необходимое: ходить в упряжке, тащить орудие, возить повозки и полевую кухню. По части выносливости они превосходили лошадей — могли нести до 200 кг груза и неделю обходиться без еды и воды. Но вот беда: с чувством самосохранения в бою у них было плохо. Солдаты прятались в окопы, а животные продолжали гордо стоять под пулями — отличная мишень! Так, в бою у реки Маныч, где держал оборону 771-й артиллерийский полк, полегло 90% верблюдов. Но выжившие постепенно приспособились: «И вдруг воздушный налет. Фашистские стервятники утюжат нас прямо по головам. Кругом разрывы бомб. Верблюды по команде ездовых вместе с кухней мчатся в заросли деревьев, ложатся на землю, закрывают глаза и вытягивают ноздри, чтобы пыль от разрывов не мешала дышать. Налет кончился, и по команде двугорбые бойцы спокойно поднимаются, продолжают путь», — вспоминал очевидец.

В 902-м стрелковом полку имелось около двух десятков верблюдов, но самыми знаменитыми стали Мишка и Машка, числящиеся при боевом расчете Григория Нестерова. Пара была колоритная: крупный спокойный «блондин» Мишка и норовистая, более миниатюрная Машка. Особенно характер проявлялся, когда ее пытались подоить (верблюжьим молоком поили раненых) — после хорошего плевка не каждый решался подойти вторично.

Из пушки, которую Мишка и Машка тащили под огнем были произведены первые выстрелы по рейхсканцелярии.

В Ростове уцелевшую часть астраханского войска снабдили «студебеккерами» и лошадьми. Двугорбые отправились на хозработы. Но Мишка и Машка остались с Нестеровым. Вместе с 902-м полком они прошли тысячи километров и ранним утром 30 апреля 1945 года вошли в Берлин. Из пушки, которую Мишка и Машка тащили под огнем, были произведены первые выстрелы по Рейхсканцелярии.

2 мая, после взятия города, военные на радостях решили своих верблюдов-однополчан празднично украсить. Мишке, Машке и третьему дошедшему до Берлина верблюду Яшке (по имени калмыцкого села Яшкуль) перекинули через горбы голубые муаровые ленты, на которых укрепили полные комплекты фашистских наград, а Яшкину спину еще и покрыли попоной с надписью: «Астрахань — Берлин». Животные вскоре к тяжеленным украшениям привыкли и с достоинством прогуливались в таком виде мимо Бранденбургских ворот (так родился слух, что русские вошли в город на верблюдах).

После Победы животных временно разместили в Берлинском зоопарке, а затем переправили в Москву. На перроне их провожал весь 902-й полк.

Два года назад — в 2014-м — в городе Ахтубинске в Астраханской области поставили памятник Мишке и Машке. И Нестерова заодно с ними увековечили.

25
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Илья Tованчев
Наконец-то появилась эта потрясающая статья! Все эти истории уже читал давно и потому новыми они не были для меня. Просто хочется сказать, что животные в трудную минуту готовы на самопожертвование и помощь человеку.
Жаль, что в статье не упомянут известный пес Джульбарс, который обнаружил за всю войну тысячи мин и снарядов, был ранен в конце войны и участвовал в параде 45-го.
Сергей Тимонин
Всегда поражался дельфинам, взрывавшим вражеские корабли и собакам, взрывавшим танки, к сожалению, при этом погибавшим!
Анастасия Медведева
Как интересно! Спасибо за статью!
Дарья Зуляр
Супер статья, я впервые услышала о таких подвигах животных!!! К 9 мая приготовим с сыном выступление в классе по этой статье. Спасибо!
Наталья Наталья
Замечательная статья. Спасибо!
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.