Жан Беливо: «У бедных нет денег, но есть время, а это большая драгоценность!»

 

Можно ли обойти земной шар пешком, и что для этого нужно? Вопрос кажется абстрактным, однако канадец Жан Беливо знает точный ответ: трехколесная тележка, ровно столько вещей, сколько она вмещает, $4000 и 11 лет.

 

Эта история началась в 2000 году. Житель Монреаля Жан Беливо пытался раскрутить небольшой бизнес — мастерскую неоновых ламп, но не преуспел, а, наоборот, обанкротился. Неудачливый предприниматель отреагировал на потерю самым, возможно, экстравагантным за всю историю человечества способом: бросил все и отправился в кругосветное путешествие на своих двоих, причем не просто так, а под лозунгом мира для детей во всем мире. Ему было 45 лет. Домой он вернулся 11 лет спустя, живым, здоровым и счастливым, посетив 64 страны и оставив позади 75 000 км дорог. Своим приключениям Беливо посвятил книгу «Человек, который шагает» и сайт WorldWideWalk.

 

 

 

 

Как получилось, что неудача в делах натолкнула вас на идею кругосветного путешествия?

— Наверное, причиной стал экзистенциальный кризис середины жизни на фоне, действительно, денежных затруднений. Я делал все, чтобы поднять бизнес, но в конце концов сдался… и пошел. Сначала медленно, потом, через несколько месяцев, я побежал и не мог остановиться. И вот однажды на мосту Жака Картье — это такой большой мост здесь в Монреале — я увидел пешеходную дорожку и подумал: «Почему бы мне по ней не пойти?» И начал готовиться, на большой карте мира набросал маршрут… Я до самого последнего момента держал свои планы в секрете даже от жены, потому что боялся, что люди будут пытаться меня переубедить и мечта не сбудется

 

 

 

 

 

А как отреагировала ваша семья, когда вы все-таки ушли?

— О, это была целая трагедия. Примерно за месяц до того, как отправиться в путь, в воскресенье, за завтраком, после бессонной ночи я наконец сказал жене, что собираюсь на очень, очень долгую прогулку вокруг света. Она поинтересовалась, как я намерен это сделать. Я ответил, что буду путешествовать с тележкой, а на ночлег останавливаться у тех, кто согласится меня пустить. «Ты будешь возвращаться домой?» — спросила она. «Нет, но ты сможешь ко мне приезжать». И она действительно приезжала ко мне каждый год примерно на три недели. «Что же, между нами все кончено?» — спросила она дальше. Я сказал: «Конечно, нет, я люблю тебя и хотел бы сохранить наши отношения». Видите, как я рисковал? И она тоже, но в конце концов мы оба пошли на этот риск.

 

 

 

 

Вы упомянули, что в дорогу вас отправил кризис середины жизни. Кто-то может сказать, что вы сбежали от своих проблем вместо того, чтобы решать их. Что вы на это ответите?

— О да. Я сам поначалу чувствовал себя трусом, спасающимся от ответственности. Но потом, уже в Америке, много раз слышал от разных людей о своей смелости, их восхищало, что мы с семьей, будучи так далеко друг от друга, остаемся вместе. И потом, мне требовалась переоценка ценностей, мне нужно было найти новые смыслы. И Люс, моя жена, как я уже сказал, очень меня поддержала: она повторяла, что люди свободны, что нельзя запереть любовь в клетке… Она невероятная! Может быть, другой такой нет на свете.

 

 

 

 

 

Как вы планировали детали маршрута? Как решали, что в этот город зайдете, а в тот — нет?

— Моей целью было пересечь все пять континентов. А денег у меня с собой было всего $4000, поэтому я планировал маршрут так, чтобы по возможности избежать перелетов (и избежал: на самолете я перебирался только там, где пройти невозможно физически, например из Америки, которую пересек с севера на юг, в Африку, по которой, наоборот, пошел с юга на север, да и этот перелет мне оплатила местная авиакомпания). Поначалу, когда мир все еще был очертаниями на картах, я был очень наивен и относился к выбору пути легкомысленно, примерно так, как, гуляя в парке, мы предпочитаем эту тропинку той, даже особо не задумываясь. Но жизнь внесла коррективы: в Колумбии было опасно, а в Африке меня уговорили предпочесть восточный край континента неспокойным странам Западной Африки. Я мечтал попасть и в Россию и думал о том, чтобы зайти в Санкт-Петербург по дороге из Швеции…

 

 

 

 

 

И не зашли. Почему?

— Не сложилось. Когда я добрался до Германии, был октябрь, и я испугался русской зимы, поэтому повернул не на север, а на юг, в Грецию. Мне очень жаль, простите меня.

 

 

 

 

 

А вы попадали в по-настоящему опасные ситуации?

— Еще как! Первый раз — в городке Филадельфия в штате Нью-Йорк (не путать с большой Филадельфией, главным городом штата Пенсильвания. — «МП».). Я добрался туда поздно вечером в пятницу, меня ждали люди, у которых я должен был остановиться. Я стал расспрашивать прохожих, как попасть по нужному адресу, а они ужаснулись и замахали руками: «Тебе надо будет пересечь опасный район, не ходи туда!» Смотрю, и правда, как-то вокруг неласково: все запираются, закрывают окна решетками на ночь… Говорю: «Как же быть, где мне ночевать?» И мне объяснили, что надо сделать десятикилометровый крюк, чтобы обойти опасный район, не останавливаться, в разговоры ни с кем не вступать, смотреть за карманами и надеяться, что не убьют.

 

А в Африке меня научили, что делать, если встречусь со львами: продолжать идти, как шел, не обращая на них внимания, и ни в коем случае не бежать. К счастью, не понадобилось, хотя львиные следы я видел. Львиная тропа вывела меня в конце концов к какой-то деревне. Местные жители спрашивают: «У тебя пистолет-то хоть есть?» «Нет — отвечаю, — я же иду за мир!» В общем, мне объяснили, как крупно мне повезло. Видимо, львы решили, что канадское мясо невкусное.

 

 

 

 

А как простые люди в маленьких деревнях Африки или Азии, люди, которые живут бедно и редко видят иностранцев, реагировали на вас — странного белого человека, идущего непонятно куда непонятно зачем?

— Ну, они удивлялись. По их представлениям я должен был быть обвешан современными гаджетами, передвигаться на крутом мотоцикле и все такое. Они мне говорили: «Что, эволюция повернула вспять? Мы ходим пешком, потому что мы бедные, а ты?» Я отвечал, что собственные ноги были самым первым средством передвижения, и они, видя во мне равного, проникались симпатией: деревенские старосты приглашали к себе, угощали, мы подолгу разговаривали. Даже когда местные жители поначалу были агрессивны, мне всегда удавалось объяснить им, кто я и зачем я здесь, и в конце концов они же мне и помогали. Иногда я стеснялся слишком много есть, потому что понимал: это бедные люди, их дети, возможно, голодают, но меня всегда уговаривали съесть еще. И я понял вот какую вещь: да, они бедные, у них нет денег. Но зато у них есть время, которого вечно не хватает нам. А время — большая драгоценность.

 

 

 

 

Расскажите о самом невероятном приключении, которое вам довелось пережить.

— На Борнео я попал в деревню племени ибан, тех самых, которые когда-то были морскими пиратами и охотниками за головами. Меня принимали в длинном таком общинном доме, и я все пытался узнать, не хранят ли они где черепа, но вождь твердил, что, увы, из-за христианизации они были вынуждены отказаться от мумификации голов, а все, что было, — захоронили. Через некоторое время один из мужчин все же сознался и привел меня в хижину, где в сундуке хранились восемь голов. Они были старыми, может быть, 70-летней давности, сейчас там так уже не поступают (как меня уверили), и моя голова, как видите, в целости и сохранности. Но суть той старой традиции в том, что новый вождь получал голову прежнего, чтобы получить его силу, успех у женщин и все такое. Так что кто знает, может, голова нынешнего вождя, который меня принимал, когда-нибудь все же пополнит эту коллекцию.

 

 

 

 

Сейчас вы написали книгу, выступаете с лекциями. А что дальше? Не собираетесь ли повторить?

— Да куда же мне теперь идти? Разве что на Луну. Я по-прежнему хожу, но разве что пару часов в день. Нет, хватит. Путешествие тяжело далось и Люс, и мне, и я так окончательно и не адаптировался после возвращения. Конечно, жизнь еще не кончена, и кто знает, какая еще идея когда-нибудь придет в голову, но пока я очень занят публичными выступлениями и писательством (сейчас заканчиваю вторую книгу). Что дальше — там видно будет, но пока я настроен на то, чтобы спокойно сидеть на месте и осмысливать пережитое.

 

 

 

 

 

Как путешествие изменило вас?

— Жан Беливо, отправившийся в дорогу 18 августа 2000 года, в день своего 45-летия, умер. И родился совершенно другой человек, с другими ценностями и взглядами на жизнь, с другими интересами: когда я смотрю новости, я больше внимания уделяю международным событиям, теперь мне важно, что происходит в разных краях мира, ведь я там был и многих живущих там знаю лично! Сейчас мир стал таким маленьким, и когда кто-то страдает, невозможно больше относиться к этому как к происходящему «где-то там», не касающемуся нас. И этот новый человек, вернувшийся домой 11 лет спустя, иногда чувствует себя в родном городе иммигрантом.

 

 

 

 

За эти 11 лет изменился и мир. Можно предположить, что часть этих изменений прошла мимо вас, потому что впечатления от знакомства с новыми странами и новыми культурами были сильнее. Что в изменившемся мире оказалось самым странным и удивительным по возвращении?

— В 2000-м, когда я ушел, интернет еще был в новинку. На протяжении первых шести лет путешествия у меня даже не было мобильного телефона, и я слабо себе представлял, что происходит в мире. А сейчас все ходят, уткнувшись в смартфоны, с таким видом, будто немедленно умрут, стоит им оказаться офлайн. Мы даже не можем поздороваться с друзьями, которых встречаем на улице, потому что глядим в экраны и не видим друг друга. Видимо, теперь, случайно увидев знакомого, «привет» ему надо отправлять по электронной почте.

 

 

 

 

 

Какое из мест, где вы побывали, вы бы назвали самым счастливым?

— Люди много улыбаются в Африке и в Латинской Америке. Там ко мне приходили дети, и мы шли вместе, и пели песни их народов, которым они меня научили, в то время как европейские дети в таком возрасте с унылыми физиономиями топают в школу. В Перу я познакомился с одним парнем, который в разговоре как-то заметил: «Я знавал людей настолько бедных, что у них ничего не было, кроме денег!» Это повлияло на мое восприятие. Да, их жизнь трудна, но и здесь жить трудно, некоторые даже кончают с собой, не будучи в силах справиться со стрессом. А там люди даже не могут понять, как вообще можно совершить самоубийство. Я не хочу показаться певцом нищеты и лишений и совершенно не утверждаю, что здесь жить плохо, а в странах третьего мира — хорошо. Просто не в деньгах счастье, это все, что я имею в виду.

 

13
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Андрей Полухин
1
Молодчина! Риск благородный поступок для мужчины.
Ольга Останина
2
А как со знаниями языков?
Данил Бабкин
0
Отличная история! 😊😊 Только вот тоже интересно, как же он общался например с африканцами? Да, есть племена которые и на английском разговаривают, но ведь не все =)
Aigerim Tulepbergenova
0
Даа и такое может произойти с человеком! 11 лет не был дома..... Но дало ли это то переосмысление ценностей....
Олеся Мордвинцева
Этим человеком можно только восхищаться. Нужно иметь огромную силу воли, силу духа, чтобы решиться на такой важный шаг, абсолютно переворачивающий представление о жизни и меняющий самосознание.
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.