Приключения канадца в России. Часть седьмая

 

Гвейну Гамильтону 35 лет, по профессии он — преподаватель английского языка. В Монреале у него маленькая школа, где он учит английскому выходцев из бывшего СССР. Гвейн стал учителем, чтобы осуществить мечту — съездить в Россию. Эта его мечта исполнилась — он жил в Москве целых шесть лет: с 2001 по 2007 год. Теперь он мечтает вернуться в Россию снова.

 

Свои впечатления о России Гвейн описал в книге «Моя жизнь с русскими. Или Свой среди чужих», фрагменты которой мы публикуем на «Моей Планете». Шестую часть читайте здесь.

 

Добрый доктор Корней

И как только я приготовился быть утомленным современным миром и его очередями, встретился человек просто замечательный. И говорил он по-русски. Причем бегло и интересно. Стоял за мной в очереди в супермаркете и разговаривал с моим Ваней.

— Приветик, — говорит, — Ванюша. Как делишки?

И Ваня, похоже, с ним тоже знаком уже.

— Приветик, — отвечает, — дядя Джамбо.

Поворачиваюсь и вижу высокого, благородного на вид негра средних лет. Оказывается, познакомились они, когда жена моя с Ваней здесь покупала продукты в прошлый раз. Но мужчину звали не Джамбо, а Корней.

Решили мы обменяться номерами, как-нибудь чайку попить.

Пришли они в гости по-русски, не с пустыми руками: принесли тортик из шоколада и подарок для Вани — «Айболита».

— Откуда, — удивился я, — с Айболитом знакомы?

— Чаи гоняли, — сказал Корней.

Родился он и вырос в Нигерии, но поехал на Украину медицину учить. Кажется, в Харьков. Встретил жену. Влюбился и научился по-русски говорить. Читал книги.

 

— Никто в Союзе, — говорит, — не захочет стать здоровым

у врача Набояне. И я люблю всех, хочу всех сделать здоровыми.

Не хочу отталкивать от себя. Не любят Набояне, не буду Набояне.

Буду Корнеем

 

— Сначала детские штуки читал, — говорит, — потому что дети говорят очень просто, без офигительных оборотов, которые любят люди, которые уже выросли. Но и стал любить эти детские штуки. Классные. Особенно «Айболита». Ты, — говорит, возложа большую руку на мое плечо и тряся меня, — мой сердечный друг, может, не можешь понять, потому что не лечишь других. А для человека, который хочет быть врачом и который тоже из Африки, Айболит — очень важная штука. И в то же время такие вещи пишет про Африку ужасные. Это плохо. Почему так пишет плохие штуки о нас? Был ли в Африке мистер Чуковский? Впрочем, знаешь, у нас пишут о России: не ходите дети, в Россию гулять. В России медведи, в России милиционеры, в России злые бабы-яги. Хи-Хи. Ужасно. Не удивительно, что русские считают нас темными. Но и правду пишет все-таки — совсем не нужно, чтобы ваши дети ходили в Африку. Я ужасаюсь, думая о том, что бы случилось, если бы ваши дети ходили в Африку гулять. Не надо. Ни за что. Но вообще офигительно. Айболит для меня — противоречивая, но вдохновительная штука. Такой добрый.

В общем, поменял имя. Был Набояне и стал Корнеем.

 

Про Корейцев

 

— Никто в Союзе, — говорит, —  не захочет стать здоровым у врача Набояне. И я люблю всех, хочу всех сделать здоровыми. Не хочу отталкивать от себя. Не любят Набояне, не буду Набояне. Буду Корнеем.

Он закончил учебу, но даже с новым именем его не приняли на работу.

— Не хочу, — сказал Корней, — говорить худое ни об ком. Все люди добрые. Бывает, ранят друг друга, как разбойники, но это случайно, они ошибаются.

Короче, поехал в Москву и был жестоко избит на зеленой ветке, которая и славится у темнокожего населения Москвы тем, что очень опасная. Лежал очень долго с разбитыми костями и решил не переставать любить Россию издалека, из Канады.

Мы с ним на смеси английско-русского говорили, но он с сыном Всеволодом говорит только по-русски. Хочет, чтобы сынок знал этот язык и чтобы читал про доброго доктора Айболита. И замечательно говорит, очень интересно. Прямо немножко завидно, как сильно говорит, не стесняясь. И Всеволод, учась у папы, тоже говорит замечательно. И когда Ваня с ним играет, тоже заимствует интересные речевые обороты. Идем по улице потом, и Ваня показывает пальцем на разные вещи. Проезжает машина скорой помощи — «вспомогательная машина», потому что помогает. Доходим до фонаря — «осветительная штука». Магазин уже не «магазин», а «здание для покупки штук».

Здорово. Мне очень нравится. Смотрю на Корнея и в чем-то, лингвистически говоря, вижу себя. А что делать? Пожимаю плечами. Посмотрим. Может, Ваня все-таки будет говорить по-русски нормально, несмотря на меня и мое дурное речевое влияние?

Пошли к Корнею на чай, подарили Маршака. Они еще не читали, а Ване очень нравится. Я думаю, им тоже понравится.

Там немножко по-русски говорили, почитали вслух. По дороге домой я решил, наконец: с Ваней буду теперь только по-английски. Ну посмотрим.

5
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.