Огромный плот на огромной реке

Строго говоря, кто в кого впадает, Кама ли в Волгу или Волга в Каму — неразрешенный гидрологический вопрос (при одинаковой водности у Камы больше притоков и выше исток). Впрочем, для русского гуманитария никакого вопроса нет: Кама впадает Волгу, а Волга, в свою очередь, — в Каспийское море. По Волге, а не по Каме варяги ходили в греки. На Волге — нижегородская ярмарка с купеческими драмами и ярмарочными гадалками. По Волге же по сию пору ходит развеселый пароходик «Аншлага». Кама же ассоциируется главным образом с бродячим коми-зырянином и с недавних пор — с несложившейся судьбой учителя географии. Еще одна несправедливость: огромные плоты — беляны зачастую начинали свой путь именно на Каме, но неизменно относятся к чисто волжским чудесам.

 

 

Устья р. Белой и Чусовой — Лаишев

 

 

Речные суда водоизмещением с океанские, под стать самой большой реке Европы, сплавлялись по Каме весной, с разливом, чтобы избежать мелководья. Лес и железо везли караваны, в каждом — до трех десятков судов, на каждом судне — до 300 000 пудов (6000 тонн). Беляны, спускавшиеся к Волге неделями, к середине мая прибывали в Лаишев, где железо, добытое на горных заводах Пермской и Вятской губерний, пользовалось неизменным спросом. Город, население которого едва ли составляло 5000 жителей, оживал. Караванная ярмарка была здесь главным событием года, городской достопримечательностью и смыслом существования для небольшого прикамского поселения. Экипаж барок, украшенных разноцветными флагами, сообщал о своем прибытии выстрелами из установленных на борту пушек. Личный состав, коего насчитывалось до 40 человек, сходил на берег.

 

 

Аборигены подвозили провизию и разбивали вдоль набережной лотки. Лаишевская ярмарка, однако, не представляла никакого особенного зрелища: сделки заключались на купеческих квартирах, и камские обыватели за торгом наблюдать не могли. Бойкая, картинная торговля, как и другие ярмарочные развлечения, будут уже на Волге. Лаишев, помимо прочего, — перевалочный пункт для белян. Здесь кончается Кама и начинается Волга. На Волге барочным судам уже не понадобятся весла, и их снимают с корабля. Вместо них устанавливается руль — огромная конструкция, формой своей и размерами напоминающая створ ворот. До 40 человек бурлаков, разгружавших железо, остается на берегу и расходится по деревням Вятской, Пермской и Оренбургской губерний. Бурлаки, низший слой деревенского населения, получив заработанное, уходили в загул. Помимо непременной водки, важная часть гуляния — покупка костюма тройки и галош, носившихся прямо поверх бродовых сапогов. Барку, на которой остается два-три человека, берет на буксир попутный пароход и тянет за собой вверх по Волге в Нижний, где на ярмарке можно будет сбыть оставшийся металл, и в Козьмодемьянск, где барку нагрузят лесом на самом крупном в России лесном торгу. Начинается Волга.

 

 

Лаишев — Нижний Новгород

 

 

Прибытие плотов-гигантов в Нижний лишь дополняло ярмарочную картину. «Женщина-паук», гадалки, народный театр, где «комик» и «статист» в ярких лохмотьях разыгрывали нехитрые пьесы, торговля зерном и железом, леденцами и предсказаниями. Русская экзотика как она есть: за разменной монетой обращаются к скопцам, изуверам-кастратам, державшим меняльные лавки по всей империи. Плоты с пушками на носу, у которых только руль размером с ворота и на которых стоит аж две избы (каюты управляющих), — продолжение и развитие этого русского буйства. Здесь с белян уйдет железо, если барки прибыли с Камы, или часть леса, если судно с Ветлуги, из Козьмодемьянска.

 

 

Нижний Новгород — Царицын

 

 

Дальше — безлесное, степное Нижнее Поволжье и Царицын, главный импортер леса из Поволжья Верхнего. Здесь выгружается лес, заключаются сделки и растет русский торговый капитал. После разгрузки барку разбирают и продают по частям так же, как и привезенный с верховьев лес. Древесина идет на строительство, а домики управляющих и вовсе продаются как готовые избы. Корабль превращается в дом, и для русской традиции это естественный ход вещей. Матица, барка, конек — одна и та же терминология применяется и в судо-, и в домостроительстве. Русская изба, фасадом выходящяя на дорогу, готова в любой момент тронуться в путь — в северных деревнях дом при переезде разбирали, нумеровали бревна и на лошадях перевозили на новое место. Странствовали целые города и деревни: Рязань, сожженная татарами в 1237 году, нашла себе новое место в Переяславле. На Русском Севере были целые «странствующие селения», бегущие из поймы реки на гору, чтобы избежать половодья. Крестьянская изба и сама может обратиться в дорогу — в Новгородской области в Отечественную войну бревна домов раскатывали, чтобы по ним смогла пройти бронетехника Красной армии.

 

 

Огромный одноразовый корабль-дом размером с океанский трейлер — одно из русских чудес, сумевших примирить русскую оседлость и русское стихийное странничество.

13
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Влад Павлов
0
Интересная статья.
Денис Шестовицкий
Познавательная статья. Описания таких судов еще не видел. Спасибо!
Сергей Меняйленко
Очень познавательная статья.
Serge Weydenbaum
0
Что-то подобное видел в детстве на Волге в начале 50-х...
Сергей Бовыкин
Очень здорово! Благодарю
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.