Люди с берегов реки Новой

Крайний Север России. Красноярский край, Восточный Таймыр, Хатангский район. 72° северной широты. Здесь река Новая (приток Хатанги, впадающей в одноименный залив моря Лаптевых) течет неторопливо по тундре среди песчаных берегов. Летом, в жару, вода в реке спадает, даже моторные лодки проходят по ней с трудом. А вдоль реки обнажаются длинные и широкие пляжи. Хоть самолеты сажай.

 

Вода с островками земли

 

 

Сколько глаз видит — бескрайняя тундра вокруг с зеркалами многочисленных озер: больших, малых, совсем крохотных. Кустики карликовой ивы и березы, девственные мхи, кочки... Много морошки и голубики.

Ходить по тундре тяжело: пройдешь километр, а кажется — пять. Ступаешь будто по мокрому поролону, нога предательски утопает в мягком. Сапогом на мох наступишь, а он сочится влагой. Не зря приезжие шутят: тундра — это не земля с водой. Это вода с островками земли.

 

 

Человеку с материка места эти сперва кажутся необжитыми, дикими. Только северные олени, зайцы, куропатки, гуси, гагары, множество видов уток. И конечно, символ Таймыра — краснозобая казарка. В озерах и реках полно рыбы — северной, деликатесной, за которую в столичных ресторанах больших денег просят (чир, муксун, кумжа, голец, пелядь).

А человека вроде и нет. Но это впечатление обманчиво. Вон колышки в тундре — ими отмечен охотничий путик, вон заброшенный походный бал́ок (брезентовый домик на полозьях), а вот останки лодки на берегу.

 

 

Люди здесь бывают. Некоторые живут тут почти круглый год на точках: долганские охотники и рыбаки из ближайших поселков — Жданихи, Крестов. В тундре все, что не дальше 100 км, — это близко. Хотя таких «точек» сегодня гораздо меньше, чем лет 20 назад, когда песец был в цене. Сейчас заготовители почему-то его не берут, вышел из моды.

До главного поселка, Хатанги, километров 80 по прямой. А по воде — сотни полторы. На Новой стоит и кордон заповедника «Таймырский». Сюда летом приезжают ученые со всей страны изучать уникальный островок самого северного леса в России — Ары-Мас. Вместе с сотрудниками заповедника я побывал на двух таких точках.

 

 

«Блудить здесь негде»

 

 

Вытаскиваем лодку на берег. Нас встречает хозяин, Владимир Фальков. Заходим к нему в балок, садимся за стол. Беседуем про житье-бытье. О том, что зимы стали какими-то теплыми, всего –25, речка поздно встает, о ценах на бензин и патроны, о рыбалке.

В кружках кое-что плещется, чай на древнем керогазе закипает, на столе юкола и сугудай из свежайшего чира. Сугудаем здесь зовут сырую рыбу, нарезанную крупными кусками. В материковой Сибири его готовят совсем по-другому — с маслом, луком, приправами. А здесь — макай в соль и ешь. Тоже вкусно.

Быт простой, походный. Полка с книгами-журналами на стене. Ружья. Иконки в углу. Хорошая японская радиостанция — как в тундре без связи? Приемник — новости слушать. Нехитрая посуда, железная печка, пара лежаков. Собаки, две добрейшие мохнатые лайки, вертятся рядом, слушают наш разговор, все понимают.

 

 

Рядом с балком стоит брезентовый чум для сетей и прочей утвари. Есть снегоход «Буран», бензиновый генератор.

В тундре Владимир с детства. С дедушкой, Петром Павловичем, пас оленей, когда еще у людей большие стада были, а нынче народ оленей не держит. Окончив школу, подался на тундровый промысел, да так с тех пор этим и кормится.

— В поселке мало бываю. Посидишь-посидишь — чего-то не хватает. Сюда тянет. Как заезжаю 1 апреля, так и живу на точке почти до Нового года. Когда один, когда с напарником. Сейчас вот со мной Андрей, дальний родственник.

 

 

Андрей, молодой мужик-долганин, скромно сидит в уголке с цигаркой, улыбается. Тоже бывалый тундровик — жилистый, прокопченный, руки заскорузлые.

— Не скучно здесь?

— Какой там скучно! Весной в тундре красота! Все цветет, птички щебечут. Много гусей прилетает. Прямо вокруг балка — стаями. Птицеферма. Но я их тут не стреляю, это вроде как домашние. Подальше ухожу...

Расспрашиваю его про отпуск, развлечения-увеселения.

Показывает рукой за окошко:

— Вот он, мой отпуск. Выходишь, зайчик тебе «здравствуй» говорит. Вода, свежий воздух, рыба, мясо... Нет, никаких Турций мне не надо. Во-первых, жарко там. Во-вторых, взять их морскую воду на анализ и нашу, из озера... Какая будет чище, как думаешь? А знаешь, я кита-белуху видел. Здесь, на Новой.

— Да ну... В Хатангу они еще поднимаются с океана, но по притокам...

— Чтоб мне с этого места не сойти. Белуха! В 88-м году это было, по большой воде. Смотрю — из реки фонтанчики. И она плывет. Огромная. Вдруг как перевернется — ф-фых! Все на берег выбежали, любовались...

 

 

Десять патронов — десять гусей

 

— Хорошо стреляешь?

— Не жалуюсь. Оленя бью из карабина без оптики за 300 м. Птицу... Десять патронов — десять гусей. Нет, оленину на продажу не заготавливаю, только для себя. Трудно отсюда туши вывозить. Одного-двух добуду, нам с собачками хватает. Основной промысел — рыбалка. Как начнет в октябре рыба по реке скатываться, а на озерах лед встанет, только успевай поворачиваться. Коммерсанты по зимнику ездят с декабря, рыбу им сдаю. Они мне по бартеру — запчасти для «Бурана», бензин, продукты. Что закажу, то и привезут. Ну и деньги, конечно. Семья в поселке, две дочери взрослые, и младшей 14. Одевать-обувать, учить надо. Раньше, когда песец был в цене, хорошо было. Дашь водителю шкуру, он тебе что хочешь привезет. Шкура — бочка бензина...

— До озер твоих далеко?

— Есть в двух километрах, есть в четырех. Лунок по десять долблю на каждом. По дороге у меня есть промежуточные балки — погреться, если что. Иной раз восточный ветер как задует, да с поземкой... В такие дни лучше на сети вообще не ходить.

— Собачки помогают?

— А как же. Второй транспорт. Четыре их у меня. Вот, одного молодого в этом году взял. Хорошая собака. Норд, иди сюда... В санки всех запрягаю, три-четыре мешка рыбы гружу, и вперед.

— Это такой тундровик, что ему и пешком в поселок прогуляться за полста километров не проблема. За куревом, да? — хлопает охотника по плечу инспектор Карбаинов. — Без компаса. Он мужик из тех, что и в тундре зимой переночуют, и снегоход на коленке починят в 40-градусный мороз.

— Зачем компас? Где тут блудить? — хитро щурится Фальков. — Поднялся на возвышенность, посмотрел: вон речка, вон мой балок, вон озеро, там еще одно. Все понятно. Тут места обжитые. Точка старая, я на ней уже не первый десяток лет. И до меня тут жили. Основал ее старик Дмитрий Поротов, уж не знаю, сколько лет назад. Он тут всю жизнь оленей пас. На том берегу его могила. Раньше здесь жизнь кипела. На горку поднимешься — там балки, там... Много стойбищ было по Новой речке, люди жили семьями, оленя разводили, песца добывали. А сейчас остались в тундре только старые кладбища.

Фотографирую Владимира вместе с его легкой долганской лодкой — веткой.

 

 

Отчаливаем и плывем дальше, вниз по Новой, нащупывая фарватер и уворачиваясь от мелей.

 

 

Песни грустные и веселые

 

 

Через два-три часа пути — еще одна точка. Здесь живут муж и жена Еремины, Юрий Николаевич и Татьяна Федосеевна.

 

 

Балок у них старый, просторный и уютный. Стоит на высоком берегу, видно его издалека. Мимо никто не проплывет. Вниз ли по реке идут люди или вверх, каждый заглянет. И земляки из поселка, и сотрудники заповедника. Искатели мамонтовых бивней и костей тоже бывают. Таких палеонтологов-любителей в последнее время немало бродит по Таймыру. Место это зовется стойбище Беленького. Поставил его здесь много лет назад отец Татьяны. Беленьким его прозвали потому, что лицо у него было светлое, а глаза голубые, что нехарактерно для долган. На Новой вам каждый со смехом расскажет, что этот старик был большой оригинал. Приручал диких гусей. Брал маленьких гусят, клички им давал, дрессировал. Они за ним как собачонки бегали.

Похоронен дедушка тоже на другом берегу реки, напротив стойбища.

Хозяйка на скорую руку печет на сковороде долганские лепешки, заваривает чай, выставляет на стол варенье из морошки, сгущенку, сугудай.

Оба супруга пенсионеры. Хотя люди они еще не старые, просто северяне на пенсию выходят рано. Всю жизнь проработали в поселковой начальной школе. Она — директором, он — кочегаром и учителем труда. Но, как и все трудолюбивые долгане, каждое лето — в тундре, на точке.

— Раньше только летом, а сейчас почти насовсем сюда перебрались. У вас же в городах есть дачи? И у нас тут дача, — смеется Татьяна. — Правда, в балок заходим только поесть да поспать, а так целый день на воздухе. Сети надо проверить, рыбу разделать, дров насобирать. С дровами тут плохо, уходим по берегу за 2–3 км, ищем плавник. Работы по хозяйству хватает. Нет, коммерцией не занимаемся, не умеем. Рыбу только для себя ловим. Людям, которые мимо проезжают, раздаем. Много ли нам надо? Оленя добываем на еду.

 

 

— Слыхал, вы сами песни сочиняете? И сами их поете под баян? — спрашиваю хозяина.

— Есть такое дело, — отвечает Юрий.

Он берет инструмент, усаживается на скамеечку во «дворе» и начинает петь что-то на долганском. Сперва веселую песню, потом грустную, протяжную.

— О чем это, Юрий Николаевич?

— Одна песня — про казарку. Другая — про маму, про тундру, про любовь...

Напоследок Татьяна дает нам мастер-класс. Показывает, как правильно разделывать чира на юколу. Для нее от рыбы берется самая лучшая часть — филе. Потом это вывешивается на ветру для сушки. И, что примечательно, рыбу для юколы практически не солят! Ну разве что самую малость, щепотку. И она не портится, хранится долго. Получается такой деликатес, какой вам точно ни в одном ресторане не подадут.

 

 

В дорогу хозяйка нагружает мне целый пакет юколы:

— Возьмите, отвезете гостинцев на материк. Да не стесняйтесь, мы себе еще наловим, насушим.

Тепло прощаемся, благодарим хозяев и плывем дальше, в сторону цивилизации.

 

 

Завтра у нас самолет из Хатанги на Большую землю. Туда, где долго еще будут вспоминаться и эта тундра, и речка Новая, и простые, добрые люди, живущие на ее берегах.

21
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Taras Bulba
4
Вот это и есть настоящая полнокровная жизнь! Не в офисе, часовых пробках на МКАДе, не в зарегулированном душном мире условностей - а здесь, где простор, воздух, чистота. Все откровенно и честно. Душа радуется!
Сергей Бахтин
0
Был я на новой в 2003 году, вспомнилось, обратно хочется :-)
Елена Савенкова
1
Замечательный рассказ. Настоящая жизнь! Природа, воздух, собаки, животные, ловля рыбы - это и есть настоящая жизнь!
Ed Smailov
1
Счастливые люди! Действительно настоящая жизнь.
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.