«Лейка» и «Челюскин»

 

Эпопею по спасению экипажа парохода «Челюскин» в 1934 году современные журналисты называют первым реалити-шоу. И правда похоже сотня человек выживают на льдине в Чукотском море, среди них женщины и даже новорожденный ребенок, миллионы наблюдателей, замерших в ожидании развязки, и, наконец, хеппи-энд в финале. В том же году на кинофестивале в Венеции покажут фильм-катастрофу «Челюскин», имевший невероятный успех. Однако мир никогда не увидел бы впечатляющие кадры кораблекрушения и последующего быта лагеря на льдине, если бы не фотографы и кинооператоры, ставшие волею судьбы полярниками.

 

 

Справка

 

 

Пароход «Челюскин» под командованием полярного капитана В.И. Воронина и начальника экспедиции О.Ю. Шмидта отплыл из Ленинграда 16 июля 1933 года. Он должен был повторить путь ледокола «Александр Сибиряков», прошедшего Северный морской путь за одну навигацию, а также доставить исследователей-полярников и строителей на зимовку на остров Врангеля. Однако авантюрная затея начальника Главсевморпути Шмидта окончилась 13 февраля 1934 года гибелью парохода, слабо приспособленного для путешествия во льдах без сопровождения ледокола. Спасшийся экипаж (погиб только завхоз Могилевич) ждал помощи в лагере, разбитом на льдине в Чукотском море. Показательная спасательная операция, осуществленная семью советскими летчиками, превратила катастрофу в триумф. Каждый из челюскинцев получил по ордену Ленина, а для пилотов-спасателей была придумана высшая награда — Герой Советского Союза.

 

 

Человек с киноаппаратом

 

 

Если в 60-е годы прошлого столетия советские дети мечтали быть космонавтами, то в 30-е, безусловно, — полярниками и полярными летчиками. Молодое Советское государство правдами и неправдами стремилось покорить Арктику, а советские кинооператоры — эти исторические события запечатлеть на пленке. Больше всех повезло Марку Трояновскому, который побывал в полярных экспедициях четыре раза, в том числе на ледоколе «Александр Сибиряков» и на дрейфующей станции «Северный полюс-1». В плавание на «Челюскине» он отправился со своим коллегой Аркадием Шафраном, чтобы снять кадры об экспедиции для кинохроники: «Отвоевали у судового врача лазаретную ванную под лабораторию, каюту на правом борту. И вот на каюте красуется карточка: "Трояновский, Шафран — Союзкинохроника"».

Марк прекрасно знал про специфические трудности работы в полярной экспедиции — проявить пленку в этих условиях не всегда получалось. Когда вся команда пьет соленый чай, то выделить стакан пресной воды на нужды оператора невозможно. При этом были известны случаи, когда пленка, пролежавшая без проявки месяц, возвращалась к своему прежнему девственному состоянию, теряя следы снятого. На «Челюскине» обработать пленку не вышло — через несколько дней похода основная пресная цистерна была подсолена. Если вода была не соленая, то с примесью ржавчины, из-за чего пробы после промывки покрывались густым налетом. С хранением отснятого материала на пароходе тоже все было не так просто — операторам пришлось открыть иллюминаторы в каюте и сидеть в холоде. Кроме того, необходимо было разработать сценарный план в зависимости того, что случится с пароходом — достигнет ли он острова Врангеля, чтобы высадить едущих на зимовку исследователей, или же его судьба сложится по-другому. Снимать нужно было так, чтобы имеющихся 4500 м пленки хватило на любой вариант, а из отснятого материала можно было смонтировать фильм.

 

 

Кстати, не стоит забывать, что продирался сквозь льды «Челюскин» с большим трудом, вся команда, включая кинооператоров и фотографа, помогала намертво вмерзшему судну «освободиться». «В эти дни забыты все специальности. Появились новые. Есть подрывники, багорошники, черпальщики и "кони"», — писал в своем дневнике Трояновский. Заснять жизнь экипажа после гибели «Челюскина» ему не удалось — в октябре стало понятно, что пароход может застрять основательно, а значит, работа по специальности будет не у всех, да и топливо на обогрев нужно экономить. Шафран принял решение остаться, а Марк Трояновский и еще несколько челюскинцев отправились с чукчами на собачьих упряжках к ближайшему поселку Уэллену. 13 февраля, когда пароход стремительно погрузился под лед, именно Аркадию Шафрану удалось заснять этот момент. Если бы не его оперативность и профессионализм, мы бы представляли себе это событие исключительно по воспоминаниям и рисункам художника Федора Решетникова. Впоследствии кадры Шафрана станут вишенкой на торте волшебной советской пиар-кампании, сделавшей из очевидного провала сомнительного замысла Отто Юльевича Шмидта героическую эпопею. Газетные заметки о том, как не падают духом отважные челюскинцы, были наглядно проиллюстрированы, и весь мир увидел, как герои делают зарядку, умываются снегом и слушают лекции.

 

 

15 000 кадров фотографа Новицкого

 

 

Современники и потомки увидели челюскинскую эпопею во всех подробностях глазами фотографа Павла Новицкого. И если фильм Шафрана и Трояновского критиковали за «гладкость», мол, многие трудности выглядят в нем слишком легкими, то Новицкому удалось запечатлеть жизнь лагеря Шмидта со всеми ее сложностями и неприятными неожиданностями вроде разрыва льда под бараком.

Два месяца на льдине Новицкий снимал без перерыва, несмотря на то что каждый день был исключительно холодный, температура в среднем не поднималась выше –30 °С. Снимать в перчатках было невозможно, а без перчаток удавалась сделать не более двух-трех снимков. При этом в иные дни фотографу удавалось отснять до 300 кадров, как, например, 5 марта, когда летчик Ляпидевский эвакуировал женщин и детей на материк. Кстати, сам момент гибели Павел Иванович заснять не смог — «Лейка» замерзла и не сработала. К тому же надо было эвакуировать с «Челюскина» меховые вещи и аппаратуру радиста Кренкеля, поэтому свой фотографический скарб Новицкий спас в последнюю очередь.

 

 

Не доверяя собственной памяти, он не выпускал камеру из рук и во сне, а потом вспоминал: «Если бы меня разбудили ночью, я выскочил бы из мешка так, что на мне болтались бы три "Лейки" и на левой руки висел бы пристегнутый заснятый материал». «Неугомонный, везде поспевающий, маленький толстенький человек», — говорил о Новицком летчик Каманин.

То, что пленка может закончиться, беспокоило фотографа больше, чем возможное истощение продовольственных запасов. С момента выхода «Челюскина» из Ленинграда и до триумфального приезда в Москву Новицкий отснял 500 м негативной пленки, то есть около 15 000 снимков. Правда, из-за бракованной пленки пятая часть материала была потеряна.

Кстати, кроме профессионала, лагерь снимали еще несколько фотографов-любителей. Со штурманом-навигатором одного из самолетов-спасателей Шелыгановым случилась неприятность. Хабаровский фотокор, встречавший челюскинцев в чукотском поселке Ванкареме, обещал быстро проявить и отпечатать его снимки, а затем возвратить. Естественно, после получения катушки с ценной пленкой фотокор испарился.

 

 

Дело техники

 

 

«Наиболее распространенный аппарат — "Лейка" — в общем себя оправдал», — писал Шмидт по итогам экспедиции для «Советского фото». Как известно, советская фотопромышленность в 1934 году скопирует немецкую «Лейку-II» и в Харькове на свет появится «ФЭД» («Феликс Эдмундович Дзержинский»).

На «Челюскин» Новицкий взял с собой три «Лейки» на всякий случай и камеру с большим светосильным объективом «Плаубель Макина». Правда, последнюю пришлось слегка доработать, чтобы возможно было качественно снимать в арктических условиях. Для того чтобы затвор при –30 °С срабатывал, камера была утеплена грелками японского военного образца, работающими за счет сжигания патронов, наполненных медленно горящей угольной смесью. Жаль, но в самый ответственный момент — гибель парохода — приспособление фотографу не помогло.

Разнообразная оптика от телеобъектива до широкоугольника, три вида пленки для разных условий съемки для «Лейки» и фотопластины для «Макины», отечественные светофильтры и зарубежные химикалии: все лучшее — в Арктику. При себе у Новицкого всегда было две «Лейки», чтобы каждый сюжет снимать двумя аппаратами, на двух различных пленках, разными объективами. Понимая, что в случае зимовки электросвет будет отключен, Павел Иванович захватил с собой запаянные ампулы с магнием — магниевую вспышку использовали фотографы начала века. После спасения уже на материке Новицкий не задумывался о том, сработает его камера или нет, хватит ли пленки, — за два месяца пути на поезде от Камчатки до Москвы нужно было зафиксировать на пленке название каждого населенного пункта, где челюскинцев встречали с цветами и ликованием.

7
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.