История одной фотографии

Историк Федор Максимишин исследует снимок 1938 года, на котором запечатлен не только его прадед, отдыхающий в Крыму, но и вся советская эпоха с ее особым культурным, ментальным и социальным контекстом. Головные уборы, значки, принты на тканях, музыкальные инструменты и первые туристы на ЮБК.

 

 

25.05.38 Крым Алушта Д/О ВЦСПС

За два года до этого дня указом ЦИК СССР вся туристическая деятельность перешла в профсоюзное ведение. Путевки на курорт отныне выдавались отпускникам на предприятиях Всесоюзным центральным советом профессиональных союзов (ВЦСПС).

Первую туристическую группу отвез в Крым князь Потемкин. Сооруженную им особого свойства туристическую инфраструктуру с тех пор называют потемкинскими деревнями, а сам князь получил от первой крымской туристки Екатерины Великой право войти в историю с приставкой «Таврический». Пушкин, впечатлившись осмотром еще дымящихся очагов разоренного гнезда Девлет-Гирея, написал про фонтан любви стихотворение и осчастливил русскую поэзию бессмертной рифмой «розы — грезы». Государь-император Александр III Романов, почивший в Левадии, ввел аристократическую моду на крымскую дачу. Толстой прославил Севастополь в одноименных рассказах. Волошин (первый исторической реконструктор, по коктебельскому берегу бродил исключительно в тунике и венке), Грин («Алые паруса») и Айвазовский воспели кусочек крымского берега от Судака до Феодосии. Чехов, лечившийся в Ялте, написал «Даму с собачкой» — второй, вслед за Лермонтовым с «Героем нашего времени», курортный роман отечественной словесности. Запретная сладость адюльтера, связавшая московского филолога Дм.Дм. Гурова и жену госслужащего Анну фон Дидериц, так же отличается от страстей-в-клочья Печорина и Мэри, как отдых в безмятежном Крыму от отдыха на мятущемся Кавказе. Дореволюционный крымский быт — покой и истома. А потом Врангель, Перекоп, эвакуация, кровавые ужасы Белы Куна и Землячки.

В послереволюционные годы Крым посещают главным образом бойкие члены Общества пролетарского туризма. Они ведут агитацию среди туземных крестьян и осматривают предприятия на предмет уровня ударничества

В послереволюционные годы Крым посещают главным образом бойкие члены Общества пролетарского туризма. Они ведут агитацию среди туземных крестьян и осматривают предприятия на предмет уровня ударничества. Изнурительные пешие переходы перемежаются аскетичными ночевками на турбазах: 24 стакана на 400 постояльцев, как вспоминает одна из туристок.

Только опубликованное в 1936 году постановление ЦИК о передаче всей туристической деятельности в ведение профсоюзов делает отдых в Крыму из элитарного массовым. В Крым по путевкам потянулись трудящиеся. Не воевать. Не лечиться. Не агитировать. Просто отдыхать! 

Трудящиеся в белых штанах гуляют по Южному берегу Крыма. Солнечные ванны перемежают морскими купаниями. Экзотика кружит русую голову уроженца средних широт. Вместо трогательных березок — точеные кипарисы. Порочная сладость магнолии, а не целомудренный липовый цвет. Демерджи-яйла, Эски-Кермен, Мангуп-Кале вместо Семеновки, Ивантеевки и Глинищ. Родным в Саранск посылают открытые письма с надписью «Привет с Крыма». И крутят курортные романы в роскошных декорациях конфискованных царских дворцов. Свинарки с пастухами. Писатели с ткачихами.

Родным в Саранск посылают открытые письма с надписью «Привет с Крыма». И крутят курортные романы в роскошных декорациях конфискованных царских дворцов. Свинарки с пастухами. Писатели с ткачихами

Государство настойчиво пропагандирует новый быт, в том числе и отдых по-новому. В 1936 году снимается сразу два курортных фильма — «На отдыхе» и «Девушка спешит на свидание». Две комедии о советских отдыхающих. Классика для народа, попытка примерить реалии дореволюционного, чеховского и купринского курорта к условиям соцреализма. В новых условиях — новые герои. Вместо тургеневско-чеховских барышень в кисее — девушки-авиаторы в кожаных шлемах. Вместо пресыщенных интеллигентов — бодрые суровые полярники. Жанр (курортный роман) остается почти неизменным, но забавно выглядят полярник и летчик-испытатель, обсуждающие, смущаясь и пересмеиваясь, пикантную интрижку, — как прыщавые гимназисты ушедших времен.

 

 

Маленький татарский поселок вокруг древней византийской крепости Алустон (отсюда Алушта) русские отдыхающие стали обживать еще в середине XIX века. Климат здесь более мягкий, чем на других курортах Южного берега Крыма. В центре — узкие улицы, татарские дома среди садов и виноградников. Фешенебельное предместье — Профессорский Уголок — населяли дачники, все больше представители интеллигенции. После революции состав населения меняется и Уголок становится рабочим. Рядом с дачами появляются санатории и дома отдыха. Среди прочих — Д/О ВЦСПС, как указано на фото.

Жизнь в доме отдыха подчинялась строгому распорядку: подъем гонгом (довольно рано — в 7 или 8 часов), сбор на зарядку — и к столу. В комедии «На отдыхе» злоумышленники похитили часы — гонг не прозвенел. Впрочем, все закончилось хорошо: бодрые и самостоятельные постояльцы встали вовремя и сами провели зарядку.

 

Выпускаются ситцы с тематическими узорами: от советского пчеловодства до электрификации всей страны. В орнамент вплетены одновременно молот и наковальня, шестеренки, фрагменты фабричных металлических конструкций и ремень привода генератора

 

 

 

 

Велась среди трудящихся и культурно-просветительская работа: им читали лекции, показывали кино. Свободным временем отпускники могли распоряжаться по своему усмотрению. Помимо купания — главной радости крымских отдыхающих, что тогда, что сейчас — предусматривалась и культурная программа. Путеводитель Баранова за 1935 год предлагал посетить краеведческий музей Алушты, сходить к развалинам византийской крепости, осмотреть закрытые синагогу и мечеть.

 

 

«Едете вы сейчас в шляпах и кепках, а вернетесь в тюбетейках», — провожают отбывающих на церемонию открытия Туркестано-Сибирской магистрали в «Золотом теленке». Сооружение железной дороги Ташкент — Новосибирск — сложная инженерная задача. Рельсы тянут через зыбкие пески, изнемогая от жары и пыли. О суровом быте строителей «Турксиба» (Шкловский, побывавший на строительстве, среди прочих невзгод отмечает в дневнике писк ящериц под ногами) жители русского хартленда узнают из широкой пропагандистской кампании. О стройке снимают документальный фильм. «Турксибом» называют ивановский плательный ситец с верблюдами и поездами, а также сорт шоколадных конфет с карамельными льдинками в начинке: льдинки хрустят на зубах, как кызыл-кумский песок.  

 

 

 

Страну захватывает волна моды на Среднюю Азию. В гардероб советского человека прочно входит тюбетейка. Поначалу тюркская шапочка — атрибут увлеченной Востоком интеллигенции: профессоров, студентов, писателей (среди последних — Максим Горький), с середины 1930-х — еще и элемент детской одежды. Законодательница детской моды середины 1930-х — Мамлакат, девочка-ударница из Таджикистана, научившаяся собирать хлопок двумя руками, — всегда в тюбетейке.

 

Гармонь, появившаяся в середине XIX века в Германии и прижившаяся на русской почве, рассматривалась властями как орудие пропаганды новой советской песни среди колхозников

 

Тюбетейка не выходила из моды еще лет 20–30: Сергей Гандлевский, родившийся в 1952 году, напишет о своем детстве:

 

«и уже не поверят мне на слово добрые люди  

что когда-то я был каждой малости рад

в тюбетейке со ртом до ушей это я на верблюде

рубль всего а вокруг обольстительный ленинабад».

 

 

 

В 1920-е борьбу за формирование нового советского человека включаются фабрики Иванова — русского Манчестера. Выпускаются ситцы с тематическими узорами: от советского пчеловодства до электрификации всей страны. В орнамент вплетены одновременно молот и наковальня, шестеренки, фрагменты фабричных металлических конструкций и ремень привода генератора. Элементы русского авангарда (среди дизайнеров — Родченко) переплетаются с народными мотивами: от одного цветка к другому, как пчелы, летают аэропланы. Между увитыми хохломской растительностью пятиконечными звездами курсируют поезда.

Участие в лотерее — едва ли не единственный способ обзавестись собственной машиной в те годы; автомобилей в свободной продаже не было

Конец эпохе агитационного ивановского текстиля положил опубликованный в 1933 году в «Правде» фельетон под названием «Спереди трактор, сзади — паровоз», в пух и прах раскритиковавший ивановских дизайнеров за излишнюю левизну (читай — левачество) авангардной фабричной мануфактуры.

 

 

 

Середина 1930-х годов — время спада революционных страстей. Борьба с мещанством больше не ведется. Советская промышленность больше не перековывает обывателя, а служит удовлетворению его материальных потребностей. Отныне на платьях только цветы. Никаких самолетов и шестеренок. Даже в конце 1930-х («Жить стало лучше, жить стало веселее!») советская легкая промышленность все еще неспособна удовлетворить спрос на одежду. То, что появляется на прилавках, нуждается в подгонке и доработке. Сатирическая зарисовка 1928 года остается актуальной и через десять лет:

 

«— Этот костюм напоминает мне современные стихи.

— Стихи? Чем именно?

— Размером. Очень уж несуразный!»

 

 

На груди мужчины значок «Готов к противовоздушной и противохимической обороне» (ПВХО). Такие выдавались за умение вовремя потушить пожар, оказать первую медицинскую помощь и за знание устройства противогаза. Чтобы получить значок II степени, нужно было иметь собственный противогаз и отличиться на производстве. Нормативы на получения значка сдавались всем коллективом. В назначенный день политически сознательные работники демонстрировали знания противогаза специальной комиссии, состоящей из инструкторов ОСОАВИАХИМа (Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству).

Существовали и другие значки и нормативы. Самая почетная награда — значок Ворошиловского стрелка, выдавался за навыки обращения с огнестрельным оружием, «Готов к санитарной обороне» — за познания в области медицины.

 

 

 

На курсах ОСОАВИАХИМа учили и авиаторов — на едва ли не самодельных аэропланах рабочих и студентов обучали азам летного дела. Деньги на покупку самолетов и другого инвентаря для занятий поступали якобы из копеечных членских взносов, которые к тому же плохо собирались.

Если судить по семейным фотографиям, с 1933 по 1940 год прадед на курорты Южного берега Крыма наведывался ежегодно. Фотографии — единственное свидетельство этих его поездок

Главным источником пополнения материально-технической базы военно-патриотического воспитания были лотереи, проводимые ОСОАВИАХИМом. В случае выигрыша счастливчик получал автомобиль. Участие в лотерее — едва ли не единственный способ обзавестись собственной машиной в те годы; автомобилей в свободной продаже не было. Писателю Юрий Герману, обласканному властью представителю советской элиты, по воспоминаниям его сына, Михаила Германа, пришлось выкупать выигрышный билет, чтобы заполучить средство передвижения в свое пользование.

 

 

Мой прадед Лев Яковлевич Ихельман в 1938 году — лейтенант и инструктор ОСОАВИАХИМа. Он родился в Тульчине, Винницкая область. Еще совсем молодым человеком решил порвать с глухим провинциальным миром еврейского местечка (он даже делал вид, что забыл идиш), вступил в партию и перебрался в Крым. Сначала в Симферополь, потом в Керчь, где и прожил до самой смерти в 1985 году.

Если судить по семейным фотографиям, с 1933 по 1940 год прадед на курорты Южного берега Крыма наведывался ежегодно. То ли из любви к ставшему родным полуострову, то ли из-за того, что других путевок не было. Фотографии — единственное свидетельство этих его поездок. Прадед никогда ничего о них не рассказывал, он вообще был молчаливым человеком.

Мир он повидает позже — во время войны, когда командиром роты связи пройдет от Омска, где был сформирован 877-й стрелковый полк 272-й дивизии, до Вены. 

 

 

«Гармонист», музыкальная комедия 1934 года начинается четверостишием:

 

«Гармонь, гармонь, родимая сторонка,

Поэзия советских деревень».

 

Любимец колхоза гармонист Тимошка избирается секретарем местной ячейки комсомола. Став серьезным и занятым человеком, он перестает петь. Его место занимает кулак Тоскливый, развращающий колхоз своими грустными песнями. Тимошке приходится вернуться к музыке, и он вновь собирает вокруг себя всю деревенскую молодежь. Кинооперетта была тепло встречена критикой: «увлекательную, шуточную и лиричную» советскую песню предлагала она как альтернативу «антисоветской халтуре», «черным глазам».

Идеологический накал сходит на нет: поют все, вне зависимости от отношения к советской власти. Среди любителей этого жанра — Ким, Войнович, Аксенов

Гармонь, появившаяся в середине XIX века в Германии и прижившаяся на русской почве, рассматривалась властями как орудие пропаганды новой советской песни среди колхозников. При сельских клубах создавались кружки гармонистов. Советская промышленность получала все новые заказы на производство баянов и гармошек.

Советской массовой песне удалось выйти за пределы официальной пропаганды — люди действительно пели «Орленка», «Каховку», «Конармейскую», «Марш танкистов». Несомненный успех сталинского масскульта — бравурные песни 1930-х годов плотно входят в народную жизнь, становятся едва ли не фольклорными. Под гармонь или под гитару во время застолий и празднеств исполняют:

 

«И нигде на свете не умеют

Как у нас, смеяться и любить».


Идеологический накал сходит на нет: поют все, вне зависимости от отношения к советской власти. Среди любителей этого жанра — Ким, Войнович, Аксенов. Появляются детские переделки, своего рода знак качества, всенародного признания. Вместо «Артиллеристы! Сталин дал приказ…» в школах поют:

 

«Ученики! Директор дал приказ:

Поймать училку
и выбить правый глаз –
За наши двойки и колы,
За наши парты и столы,
За наши булочки и пирожки!»

 

15
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Вика Гриднева
0
Как интересно было почитать!Особенно переделанные стихи про училку))) позабавили
iulia kolesnik
0
Моей бабушке, воспитательнице детского сада колхоза "Путь Ильича", тоже выпало счастье отдыхать в Ялте 2 раза, и даже плыть на теплоходе "Адмирал Нахимов"..Жаль, фотографий не было, но рассказы были и сувениры были..))
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.