Если бы на Марсе были города…

 

Основатель Марсианского общества, популяризатор идеи колонизации Марса, инженер Роберт Зубрин рассказал корреспонденту «Моей Планеты» о своем плане пилотируемой экспедиции на Марс Mars Direct.

 

 

МП: Начну с общего вопроса — тема полетов в космос заброшена вот уже несколько десятков лет после пика в 60–70-х. А сейчас мы вновь к ней вернулись. Это так?

— Тема космической программы висит в воздухе долгое время,  нужна была основательная цель. И в наше время эта цель — поселения на Марсе. Марс — это наука. Марс — это будущее. Это вызов. Наука, потому что Марс — это Розеттский камень, который откроет нам, является ли жизнь общим явлением во Вселенной. Говоря, что Марс — это вызов, я имею в виду, что едва ли можно вдохновить новое поколение идеей, повторяющей то, что делали их бабушки и дедушки, скажем, полететь на Луну.  Тем, чем была Луна для людей в 60-х, стал сейчас для нас Марс. Если мы хотим развиваться, нам надо прыгнуть выше своей головы. За Марсом будущее, потому что, если мы попадем на Марс в наш век, уже через 100, 200 лет там будет новая цивилизация людей cо своей культурой, собственным диалектом, своим общественным строем, изобретениями. Это что-то великое, а если у тебя есть сила сделать что-то великое, ты должен это сделать.

 

 

МП: А есть альтернативный путь развития, кроме колонизации Солнечной системы?

— Я так не думаю. Весь мир не является родной средой человеку. Родная среда для нас — Кения, там мы и появились. Мы животные тропиков, поэтому у нас тонкие руки и на них нет меха. Мы покинули Африку и колонизировали Землю благодаря развитию технологий: огонь, строительство, производство одежды и т. п. Человек природный в своем естественном состоянии не смог бы пережить и одной зимней ночи здесь, в Москве. А мы стали глобальным человеческим видом. И став этим глобальным видом (который можно назвать тип 1), мы создали для себя куда больше возможностей, чем у нас было бы, останься мы в Кении.

 

 

На основе этого развития мы пришли к рубежу прорыва, когда мы можем стать цивилизацией типа 2, у которой есть доступ к ресурсам Солнечной системы.  Наш огромный потенциал в разнообразности видов, а это в биологии очень важно. Род считается жизнеспособным и сильным, если в нем есть разные подвиды. Потому что тогда, если изменятся условия, род сможет выжить. Те же технологии, которые делают возможными полеты в космос: электронные средства связи, ракетные двигательные установки, авиационная техника — одновременно «сжимают» мир. Культуры смешиваются: китайские рестораны на каждом углу в США, кафе Starbucks в Москве, литература на разных языках… С одной стороны, это хорошо, это дает новую энергию. Но если мы все будем жить на одной планете, со временем это приведет к потере многообразия. А на смену второму типу цивилизации (цивилизации Солнечной системы) придет тип 3 — космическая цивилизация.

 

Посыл должен быть такой: изучайте науку, и вы сможете стать исследователем нового мира. Бросив такой вызов, мы получим миллионы молодых ученых, врачей, изобретателей, предпринимателей в области технологий

 

 

МП: Есть ли недостаток в технологиях, препятствующий полетам на Марс?

— Я бы не сказал, что дело в технологии. Не хватает определенных аппаратных элементов, нужно еще создать специальные летательные системы. Нам нужны не принципиально новые технологии, а возрождение ракет-носителей большой грузоподъемности. В США такие ракеты были в 60-х и 70-х, и в России была одна в 80-х — «Энергия».

 

 

МП: У вас есть пошаговый план подготовки к миссии полета на Марс?

— В первую очередь мы должны принять этот вызов и определить временные рамки миссии. Нельзя сказать: «Я собираюсь на Марс, и однажды это случится». Нужно иметь четкий временной ориентир: например, первый полет случится через десять лет. Этот план позволит определить набор необходимых летательных систем. Далее мы начнем разрабатывать эти системы и, как только они будут готовы, полетим.

Мой проект называется Mars Direct. По этому сценарию необходима ракета-носитель, по мощности сопоставимая с «Сатурном-5». Миссия делится на два запуска, первым стартует космический корабль, включающий в себя возвращаемый аппарат, и садится на Марс. В результате реакции из водорода, доставленного с Земли, диоксида углерода из атмосферы Марса и электроэнергии ядерного реактора производится метан и вода, это послужит топливом для возвращаемого аппарата. При следующем запуске отправляются еще две ракеты-носителя: возвращаемый аппарат и пилотируемый космический корабль с экипажем, возможно, из четырех астронавтов. Они приземляются на площадке 1, где их ждет полностью заправленный (горючим из газов марсианской атмосферы) возвращаемый аппарат. После посадки жилой модуль перелетного корабля превращается в планетную базу для проживания на Марсе во время исследований в течение полутора земных лет. Отработав на Марсе, экипаж переходит во взлетную ракету (к тому времени выработано достаточно топлива) и стартует напрямую к Земле, оставляя на Марсе базу. Таким образом при каждом запуске расширяется сеть поселений. Возможно, на начальном этапе базы будут рассредоточены на расстоянии нескольких сотен километров друг от друга — так можно исследовать разные зоны, прежде чем принимать решение, где осуществлять следующие высадки и создавать основную базу. В этом нет ничего за рамками доступных нам сегодня технологий.

 

Когда-то Марс был живой планетой, на нем были реки и озера, океаны, и они были там на протяжении миллиарда лет. Если теория, что жизнь является естественным химическим развитием, и жизнь на Марсе должна была появиться. И если мы обнаружим там окаменелости, мы сможем доказать, что развитие жизни из химических элементов — это общее явление во всей Вселенной

 

 

МП: Кто должен принять участие в осуществлении плана — государственные организации?

— Если обратиться к прошлому: Колумб, Льюис и Кларк — их спонсировало правительство. Государство помогало им отправиться в путь, а затем в игру вступала частная инициатива. Так и здесь — государство может посодействовать началу осуществления плана, а дальше подключатся частные источники. Частные инициативы могут помочь сделать проект более экономически рентабельным. Так, например, компания SpaceX производит космические ракеты, которые значительно дешевле других. США без сомнения могли бы осуществить программу своими силами. Международное сотрудничество нужно не потому, что нам не хватит бюджета. Строго говоря, оно нужно для укрепления международных отношений. В особенности между Россией и США. Сейчас отношения между этими странами сильно ухудшились, можно сказать, даже находятся в опасном состоянии. Нет основательной причины для конфликта между ними, и, хотя мы никогда не воевали, были ситуации, когда могла случиться катастрофа. Я считаю, что русско-американская программа по отправке человека в космос может содействовать нашему сплочению. Это должна быть амбициозная программа полетов на Марс через десять лет.  Программа, которая вдохновляет и интересует людей, особенно молодежь, и делает космос великим приключением. Посыл должен быть такой: изучайте науку, и вы сможете стать исследователем нового мира. Бросив такой вызов, мы получим миллионы молодых ученых, врачей, изобретателей, предпринимателей в области технологий.

 

Мы поймем, построена ли жизнь на Марсе по той же модели, что на Земле, или образцы марсианской жизни на биохимическом уровне отличаются. Это важно для понимания не только разнообразия форм жизни во Вселенной, но и природы этих форм

 

 

МП: Это о пользе для жизни на Земле. Но говоря о Марсе, какую мы можем узнать информацию, какие ресурсы получить?

— В первую очередь есть фундаментальные вопросы естественной науки. Когда-то Марс был живой планетой, на нем были реки и озера, океаны, и они были там на протяжении миллиарда лет. Если теория, что жизнь является естественным химическим развитием, и жизнь на Марсе должна была появиться. И если мы обнаружим там окаменелости, мы сможем доказать, что развитие жизни из химических элементов — это общее явление во всей Вселенной. Вся история жизни на Земле — это история развития из более простых форм в более сложные, когда появляется больший потенциал для разных видов деятельности, происходит эволюция, развивается интеллект. А если жизнь есть везде, значит, и интеллект есть везде. Значит, мы не единственные разумные существа во Вселенной. Если мы будем проводить бурильные работы на Марсе, на глубине в почве мы можем обнаружить микроорганизмы, которые живут в там уже 3 млрд лет, и тогда мы проведем биохимический анализ. Тогда мы поймем, построена ли жизнь на Марсе по той же модели, что на Земле, или образцы марсианской жизни на биохимическом уровне отличаются. Это важно для понимания не только разнообразия форм жизни во Вселенной, но и природы этих форм. Жизнь на Земле зарождается по одной модели: мы все используем одинаковый набор аминокислот, один и тот же РНК-ДНК-метод репликации информации и передачи из поколения в поколение. И неважно: грибы, крокодилы, бактерии или люди — в этом смысле мы одинаковые. Является ли жизнь на Земле моделью для образования жизни повсюду? Мы сможем это узнать это, оправившись на Марс. То есть мы узнаем, что такое жизнь. Это как понять, что такое язык. Если бы мы владели только одним языком и знали о существовании только одного языка, мы бы не имели представления о языке как явлении. В моем языке порядок слов показывает часть речи, в вашем языке часть речи показывают окончания, в китайском языке эту роль играют тоны. Есть много разных моделей, как может быть устроен язык. Таким образом, узнав, что такое жизнь, мы сделаем фундаментальные открытия в биологии. И сейчас даже сложно оценить, какой значительный прогресс в науке это повлечет.

 

Беседовал Алексей Ивановский

3
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.