Дивногорье: царство целебного мела

 

Миллионы лет назад это плато было дном океана, позже ветер и осадки сформировали из известковых отложений белоснежные пики необычных форм. Издревле прохладные меловые лабиринты Дивногорья давали людям кров, защиту от врага, пространство для молитвы и полезную добавку к пище. Всего семь часов езды от Москвы — и вот уже можно снимать кино в лунных пейзажах совсем без декораций.

 

Беспощадное степное солнце отражается от белых поверхностей, которые тут повсюду: белая земля, кое-где прикрытая иссушенными кустиками, белые тропинки, белые, словно пенопластовые, скалы, вздымающиеся надо мной резцами мифического чудовища.

Я сижу на лавочке у входа в древнюю часть Дивногорского Свято-Успенского монастыря. Современная его часть построена на поверхности земли — там и сейчас живут монахи, а древняя высечена прямо в скале и открыта для туристов. На воротах висит огромный плакат с перечеркнутыми женщинами, одетыми не по православной традиции. Кое-как нахожу в рюкзаке бандану. Зайти внутрь не решаюсь из-за спортивных штанов. Так что просто любуюсь окрестностями и жмурюсь — слишком уж тут светло. Рядом стоят две женщины и зачем-то ковыряют скалу ключами от дома.

— Внутри уже были? — неожиданно обращается ко мне мужчина в подряснике.

— Стесняюсь зайти из-за спортивной одежды, — признаюсь я.

— Бросьте! Давайте я вам экскурсию проведу?

Следующие полчаса я гуляю в божественной прохладе гротов. Алексей — так зовут послушника монастыря, вызвавшегося провести мне экскурсию, — много шутит и не чурается разбавлять свою речь об истории Дивногорья сленгом, чтобы стало интереснее. Мы бродим по узким, вручную выдолбленным многие века назад коридорам, освещая свой путь свечой. Коридоры ветвятся, уходят то вверх, то вниз, приводя нас то в крошечные кельи, то в широкие трапезные.

— Здесь, кстати, многие подземные ходы завалены, — говорит Алексей. — Должно быть, раньше, когда монастыри выполняли функции оборонительных крепостей, были и такие тоннели, что вели на противоположный берег реки. А еще крестные ходы мы проводим тоже под землей. Обойти церковь по верху мешают скалы.

Дивногорье (просторное — площадью более 11 км²) — это плато в 150 км от Воронежа, усыпанное меловыми столбами-останцами, которые люди когда-то прозвали «дивами» и приспособили под собственные нужды: высекли внутри податливой, но долговечной породы церкви, монастырь, колокольню и сами поселились неподалеку. Толстые известковые стены сохраняют прохладу в зной, а свирепыми степными зимами держат тепло. Тысячелетний труд природы и старания древних строителей дополняют друг друга, за это Дивногорье часто сравнивают с иорданской Петрой и турецкой Каппадокией.

 

И все-таки пейзажи, пусть хоть миллион раз лунные, — не главная достопримечательность Дивногорья. Главное, что здесь люди от науки, религии и современного искусства работают над одним пространством, не боясь идти навстречу друг другу

 

На монотонных белых стенах в мерцании свечи я вдруг замечаю несколько надписей. Алексей перехватывает мой взгляд.

— Знаете, тут много всего нецензурного люди написали в советские времена, — извиняется он. — Говорят, это потому, что тогда народ был неверующий. Но вот я, например, хоть и не верю в египетского бога Анубиса, никогда не позволю себе написать на пирамиде: «Анубис лох». Почему? Потому что от таких вещей не религиозность должна удерживать, а культура.

Вообще-то на стенах Успенского монастыря можно заметить и нечто гораздо более ценное, чем «Здесь был Вася». Например, некоторые сохранившиеся граффити позволяют предположить, что уже с первых веков христианства эти пещеры служили скитами, судя по стилю и сюжетам изображений. По преданию, основали монастырь два сицилийских монаха, принесших с собой икону Божьей Матери. В честь этого события названо другое сооружение заповедника — церковь Сицилийской иконы Божьей Матери, тоже высеченная в скале.

 

 

Если подняться на ближайшую к этой церкви гору, можно услышать эхо шагов каждого человека, гуляющего неподалеку или внутри церкви. Это возможно благодаря естественным и искусственным полостям в горной породе — проходя сквозь них, звук многократно усиливается. Храм в пещере построили русские монахи в середине XIX века, а в древности эта гора-останец была местом стоянки половцев и печенегов.

Алексей рассказывает мне, что меловые отложения Дивногорья обладают лечебными свойствами. Местные жители советуют употреблять здешний мел в пищу и натирать им различные участки тела. Теперь понятно, что делали те женщины у входа в монастырь — они наковыривали себе лекарство.

 

Топ

 

Сегодня в Дивногорье едут не только для того, чтобы побродить по дну исполинского океана, но и чтобы поразиться ошеломительному столкновению древности и современного искусства. Это столкновение тем удивительнее, что произошло оно не в привычных эпицентрах подобных событий — Москве или Петербурге, а в Воронежской области. В прошлом году в течение лета здесь жили и творили художники из России, Турции и Казахстана в рамках арт-резиденции «Если бы…». Они смастерили пару десятков произведений из дерева, соломы, камня, ракушек. Также проект включал видеоработы и фотографии. Некоторые прошлогодние произведения уничтожил ветер, некоторые реконструированы организаторами. Но часть из них теперь живет здесь привычной арт-объектной жизнью: фактурно стареет, добавляет окружающему пейзажу долю сюрреализма и регулярно появляется на фотографиях в блогах путешественников.

— Когда я был подростком, каждый год ездил в Дивногорье воевать с печенегами, — рассказывает воронежский художник Иван Горшков. — Это был детский исторический лагерь. Река Дон, степь, крепости, катакомбы, истории про обретавшиеся здесь аланские племена, руны на меловых блоках — это все очень вдохновляет.

За время проведения арт-резиденции Иван построил здесь объект «Дворец двух крюков» — небольшое сооружение из железа и бетона. Что-то вроде одичавшего трансформатора, как он сам это описывает.

 

 

— Создавать объекты было непросто, потому что, с одной стороны, они должны минимально травмировать окружающую среду (здесь же заповедник), а с другой — быть полноценными и заметными произведениями искусства. Свой «Дворец» я поставил рядом с гостиницей, потому что подобный объект был бы просто необъясним в ковыльном поле по соседству. Рядом с «Дворцом» находятся какие-то технические сооружения — труба и люк. Вот они теперь втроем с «Дворцом», как Трус, Балбес и Бывалый. Идеальное соседство, — добавляет Иван.

Одновременно с художниками ученые музея-заповедника трудятся над собственными произведениями: запускают сложносочиненный проект «Детство Земли», создают 3D-модель Маяцкой крепости, от которой здесь остались лишь пологие курганы, и показывают мультимедийную экскурсию «Лики меловых храмов», благословленную митрополитом Воронежским и Борисоглебским Сергием.

Задача ученых — задавать мирозданию вопросы о временах зарождения жизни и воспроизводить то, как Дивногорье могло бы смотреться сегодня, если бы не так остервенело человек потоптался по этим уникальным скалам. Эту местность признали музеем-заповедником лишь в 1991 году. В 1860-м многие дивы были взорваны для прокладки железной дороги. В 20-е годы прошлого века Дивногорье потеряло всех монахов — их расстреляли и сбросили в реку Дон. За ними отправилась монастырская библиотека. Долгое запустение и вандализм также ускорили естественное разрушение скал.

И все-таки пейзажи, пусть хоть миллион раз лунные, — не главная достопримечательность Дивногорья. Главное, что здесь люди от науки, религии и современного искусства работают над одним пространством, не боясь идти навстречу друг другу.

 

 

Я поднимаюсь на скалу, внутри которой расположен монастырь, и сажусь на один из белых булыжников. Отсюда видно излом реки, бесшумно пасущихся вдалеке коров, большой и, конечно, белоснежный овраг. Справа от меня — дива, напоминающая колокольню, потому что внутри нее есть отверстие, похожее на арку звона. Но этот останец звонницей не был никогда. Ученые установили, что он был когда-то стеной монашеской кельи, а отверстие — дверью. Она располагалась высоко, чтобы непрошеному гостю попасть в обитель с разбега было затруднительно. Здорово посидеть в одиночестве на дне океана, хоть и бывшего. Но пора в обратный путь: электрички здесь ходят нечасто.

Спуск с заповедного плато заканчивается железной дорогой. Иду на платформу 143-й километр по рельсам вдоль крутых склонов: склоны эти обтянуты сеткой, чтобы никакой камень с них не упал. Я боюсь услышать гудок прибывающего поезда раньше, чем достигну платформы, но вдруг слышу не гудок, а чьи-то шаги по насыпи. Оборачиваюсь — это бежит, неловко путаясь в подряснике, мой сегодняшний гид Алексей. Он несет в руке бутылку «Дивногорской» минеральной воды.

— Хотел вот подарить водички нашей: освященной, фирменной, — улыбается он. — Вам, наверное, пить хочется, жара-то какая!

23
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.