«Антарктида ничем не пахнет»

Научный сотрудник лаборатории изменений климата Арктического и Антарктического НИИ Алексей Екайкин — о ярком свете и лютом холоде, Южной Африке, Трансантарктических горах, кислородной эйфории, научных походах, девушках в соцсетях, лунных приливах и новых бактериях, непохожих на все, что живет на Земле.

 

 

СПРАВКА Алексей Екайкин, ведущий научный сотрудник лаборатории изменений климата и окружающей среды Арктического и Антарктического научно-исследовательского института Росгидромета (ААНИИ), постоянный участник Российской Антарктической экспедиции на станции «Восток». В конце февраля 2013 года Алексей вернулся из Антарктиды после очередных буровых работ на озере Восток, отрезанном от внешнего мира на протяжении вот уже 14 млн лет, — добытый полярниками ледяной керн весной прибыл в Санкт-Петербург для изучения.

 

В сознании обычного городского жителя образ полярника вызывает героические ассоциации, сложившиеся еще во времена экспедиций Амундсена: борьба с нечеловеческим холодом, прорывы сквозь пургу и буран, обветренные лица, отмороженные конечности и, возможно, съеденные с голоду собаки.

Алексей Екайкин, научный сотрудник лаборатории изменений климата Арктического и Антарктического НИИ, внешне очень вписывается в типаж героя полярных эпосов: воображение дорисовывает к его образу как минимум снегоступы и ледоруб. Трудовая биография у Алексея соответствующая: девять путешествий в Антарктиду, орден «За морские заслуги», в отрыве от полярных экспедиций — восхождение на Эльбрус… Однако образ Южного полюса из разговора с ним вырисовывается не совсем типичный. Выясняется, что, с одной стороны, за последние сто лет жизнь в Антарктиде стала больше похожа на рутинный ежедневный труд, чем на борьбу со стихией. С другой стороны, в этой жизни тоже есть место подвигу: у ледового материка еще множество неразгаданного — как на поверхности, так и под километрами льда.

Каждый год в короткий период антарктического лета на станции «Восток» круглые сутки кипит работа. Сотрудники станции уже много лет бурят ледяной панцирь толщиной в 3,8 км. Под ним — озеро, которое отрезано от внешнего мира 14 млн лет. Никто не может с уверенностью сказать, что там обнаружат, но ученых почти наверняка ждут удивительные открытия, ведь все условия для существования жизни в Востоке есть.

Полтора года назад буровикам удалось добраться до поверхности озера, но работы пришлось приостановить, чтобы не нарушить целостность уникальной экосистемы. В сезоне 2012/2013 работники станции добыли уникальные пробы замерзшей воды Востока, которые, впрочем, еще только предстоит проанализировать. Ну а в грядущем сезоне в планах ученых — повторное проникновение в озеро.

 

 

 

— Алексей, когда вы впервые попали в Антарктиду?

— Это было в 1998 году, в ноябре, мне было 23 года. Только закончил университет — сразу поехал в Антарктиду, на «Восток». Ледники меня всегда привлекали, да и география вообще. И так все сложилось, что после университета я попал в ААНИИ и сразу поехал в Антарктиду при первой же возможности. И вот до сих пор туда езжу.

— Какие были ощущения от первой встречи с Южным полюсом?

— В первый самый раз я увидел Антарктиду в районе станции Мак-Мердо. Там потрясающий вид на Эребус и панораму Трансантарктических гор. Это одно из самых красивых мест материка... На «Востоке» меня в первую очередь поразил очень яркий свет и лютый (как тогда показалось) холод. Но в смысле зрелищности Центральная Антарктида, конечно, уступает побережью. Следующее яркое впечатление было в 2005 году, когда я в первый раз ходил в научный поход со станции «Восток» к станции «Мирный», 1400 км. Тогда впервые увидел закат в Центральной Антарктиде и полярное сияние, пояс стоковых ветров, где постоянно дует метель, белую мглу — это такое оптическое явление, когда небо облаками закрыто и ощущение, будто в молоке плаваешь...

Естественно, я много знал про Антарктиду, но, когда видишь ее в первый раз, все абсолютно по-другому. Такого яркого и чистого белого цвета нигде не видел. Холод ощущается слабее, чем в Питере. То есть –30 °С на Востоке кажутся теплее, чем –15 °С у нас. Запахов нет вообще! Антарктида ничем не пахнет. На станции, конечно, есть запахи — еды, одежды, керосина на буровой, солярки... Но это всё запахи человеческие. Когда после двух месяцев там попадаешь на корабль, на тебя просто наваливается шквал новых ароматов — не говоря уже о Южной Африке, которую мы тоже посещаем по дороге домой.

— Как проходили первые дни на «Востоке»?

— После приезда — три дня очень плохо, все признаки горняшки: головная боль, плохой аппетит, бессонница, слабость, одышка и т. д. Впрочем, когда часто ездишь, организм запоминает и все проходит проще. Последние годы у меня вообще никаких симптомов, никаких негативных ощущений. А когда в конце сезона улетаешь с Востока вниз, к побережью — наступает что-то вроде кислородной эйфории, в теле легкость и бодрость появляется, настроение хорошее. В общем, поначалу оказалось тяжелее, чем я думал, потом уже привык.

 

Естественно, я много знал про Антарктиду, но, когда видишь ее в первый раз, все абсолютно по-другому. Такого яркого и чистого белого цвета нигде не видел. Холод ощущается слабее, чем в Питере. То есть –30 °С на Востоке кажутся теплее, чем –15 °С у нас

 

— Страшно было? Край света все-таки...

— Может, в первый раз мысли о том, чтобы сбежать оттуда немедленно, возникали, но я их искусственно подавлял, а сейчас я получаю от работы в Антарктиде исключительное удовольствие — в некотором роде это отдых: от большого города, от цивилизации, от каких-то дурацких мелких дел, от какой-то писанины… Там много физической работы, и это очень здорово.

Ближайшая к «Востоку» станция французская — до нее где-то 550 км, до нашей береговой станции «Прогресс», через которую мы ездим на «Восток», — 1400 примерно. Но никакого гнетущего чувства не возникает, почему-то, наоборот, есть чувство уверенности, что все будет хорошо. Иначе нельзя, потому что если начать впадать в панику — все сразу пойдет плохо, это ж понятно.

 

 

 

— Зимовать на станции кто-то остается?

— Да. Летом 30 человек приезжает, очень много работы, все заняты. Потом мы уезжаем, и там остается 10–12 человек зимовать, и девять месяцев они живут совершенно одни. И если с ними там чего-то случится, то спасти их будет вообще невозможно. Зимой на станцию «Восток» нельзя добраться ни самолетом, ни наземными средствами — вообще никак.

— Как выглядит работа на станции?

— У всех разный режим дня. Механики работают посменно, сутками. Повар работает вообще все время — у нас Новый год, а он на вахте. Доктора, к счастью, более-менее свободны, потому что мало кто болеет — поэтому они, как могут, помогают в общественных делах. На буровой работа идет круглые сутки, в три смены. Ну а у гляциологов, как у меня, все четко: встаю в 8 утра, завтракаю, работаю с перерывом на обед, после ужина, бывает, работаю тоже часов до 22–23. В основном работаю с керном в лаборатории, но, когда погода хорошая, мы выезжаем в поле, там делаем наземные наблюдения.

Как-то в январе 2012 года мы ходили в научный поход на снегоходах. Отъехали от станции на расстояние 107 км — кажется, такого до нас никто не делал (по крайней мере в Российской Антарктической экспедиции). 20 часов на холоде, без горячей еды. Замерзли, конечно, страшно, но сделали хорошую работу и доказали, что такие походы возможны. В январе 2013-го повторили поход (правда, всего на 42 км от станции). Будем и в будущем такое проделывать. Там, в пути, появляются задор, кураж невероятный, ощущения, что я все могу!

— Как на станции отдыхаете?

— По трудовому контракту у нас нет ни выходных, ни праздников. И совершенно не важно, какой день недели — воскресенье, понедельник, — все абсолютно одинаково. Но по традиции мы себе позволяем отдохнуть 1 января — отсыпаемся, на работу не идем, но уже со 2 января входим в прежний режим. А вообще досуга на станции мало. Бильярд. На всех наших станциях обязательно есть бильярд. В Антарктиде много профессионалов, которые достигли высокого мастерства. Сейчас, естественно, у каждого есть компьютер, можно фильмы смотреть. С прошлого сезона появился интернет, так что полярники сидят в соцсетях, общаются, с девушками знакомятся…

— И как, полярники пользуются у девушек успехом?

— Ну конечно, девушки же любят простых романтиков, отважных летчиков и моряков.

 

Самое интересное, что все ожидают, — это обнаружение каких-то новых бактерий, микроорганизмов, не похожих на все остальное, что живет на Земле, потому что озеро было изолировано от остальной планеты примерно 14 млн

 

— Какие самые интересные выводы удалось сделать за последний сезон вашей работы?

— Про выводы говорить, конечно, рано, образцы пока не проанализированы, но вообще сезон был крайне интересным, потому что мы разбуривали воду, которая поднялась из озера Восток в скважину, на 400 м, и, конечно, керн этот — совершенно удивительный. Самый главный вывод, который нам удалось сделать в поле: при проникновении в озеро вода не просто поднялась из скважины и замерзла, она сначала поднялась на 600 м, потом опустилась на 200 м, то есть колебалась в скважине, и почему это произошло — пока не очень понятно. Предположений несколько, включая экзотические типа влияния приливов, потому что в озере Восток, как и в любом большом водном теле, есть лунные приливы. А может, это случилось за счет частичной дегазации воды — как, знаете, открываешь банку с колой, и сначала начинается бурление, жидкость идет вверх, а потом оседает вниз. Может, и тут было что-то похожее — трудно пока сказать.

Как только мы поняли, что дошли до озера, буровой снаряд был со страшной скоростью поднят наверх — чтобы он там не застрял, чтобы скважину не потерять. И вот эта вода там замерзла, и мы ее повторно разбурили. Теперь мы точно знаем, на какой глубине встретим озеро, с точностью до сантиметра. Можно тщательнее подготовиться ко второму проникновению, держать скважину открытой, опустить какие-то пробоотборники в озеро — но это, наверное, будет еще нескоро, через год или два как минимум.

 

 

 

— Что вы надеетесь там найти?

— Озером занимается много ученых — не только наш институт, а целый ряд организаций, и каждый, конечно, что-то свое там хочет найти. Я лично занимаюсь изотопным составом воды — изучая его, можно понять, скажем, циркуляцию воды в озере, его гидрологический режим и т. д. Кто-то занимается газовым составом озера, что тоже крайне интересно, потому что это говорит о том, в каких условиях там может или не может существовать жизнь. Самое интересное, что все ожидают, — это обнаружение каких-то новых бактерий, микроорганизмов, не похожих на все остальное, что живет на Земле, потому что озеро было изолировано от остальной планеты примерно 14 млн лет и условия не очень обычные. Это и есть самое интересное — изучение новых форм жизни, изучение приспособляемости жизни к разным экстремальным условиям. Понимание механизмов этой адаптации поможет искать новые формы жизни на других планетах.

— А если жизни там не обнаружится?

— Это тоже будет сенсация, потому что у нас на Земле везде, где есть вода — есть и жизнь, исключений вроде бы пока неизвестно. И если мы найдем экологическую среду, где жизни нет, хотя есть вода, — это будет удивительное открытие, и, наверное, оно добавит пессимизма людям, которые ищут жизнь на Марсе, на всяких спутниках Солнечной системы, там, где есть вода. Но мне кажется, жизнь в озере все-таки найдется.

— Ваша лаборатория занимается вопросами изменения климата. Насколько климат вообще меняется?

— Изменения действительно происходят, глобальное потепление — это не миф, это факт, который мы наблюдаем, температура на Земле растет. Другой вопрос, почему она растет, какая роль в этом природных факторов, какая — человека. Но сейчас большинство сходится на том, что все-таки роль человека велика, и основной фактор — это увеличение количества углекислого газа в атмосфере. И эта проблема будет только увеличиваться, от этого мы никуда не денемся. Но и сценарий наступления глобального похолодания тоже есть: когда мы, например, температуру сначала повышаем, начинает таять Гренландия, поступает большое количество талой воды в северную часть Атлантики, она перекрывает Гольфстрим, Гольфстрим уходит куда-то вглубь, соответственно, у нас происходит резкое похолодание… Но все это, естественно, не может произойти за две недели.

3
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.