Последний защитник Диксона

Об этом легендарном человеке я узнал не так давно от своих красноярских коллег. Поэтому я поставил для себя задачу найти его и обязательно рассказать о подвиге, который совершили наши деды в годы Великой Отечественной войны. Тем более последний свидетель тех героических событий оказался нашим земляком.



Пашев Михаил Георгиевич родился 5 сентября 1918 года в Плесецком районе Архангельской губернии. Учился на радиста в Архангельском морском пароходстве, по окончанию был направлен на службу на Северный флот, на ледокольный пароход «Семен Дежнев», который с началом Великой Отечественной войны был переоборудован в сторожевой корабль и стал именоваться "СКР-19".
– День 27 августа 1942 года врезался в моей памяти на всю оставшуюся жизнь,– рассказывает Михаил Георгиевич. – И сейчас, когда минуло больше семидесятилетий, я вспоминаю события тех далеких лет, как будто это произошло совсем недавно. Мне было тогда 23 года. Мальчишка совсем. Было получены отрывистые сообщения от радиста парохода «Александр Сибиряков». Стало известно, что пароход подвергся нападению немецкого крейсера. Все на Диксоне начали готовится к обороне. Около часа ночи 27 августа с наблюдательного поста дежурный Нового Диксона, следящий за морем, разглядел в туманной дымке большой и явно военный корабль. Это был немецкий «карманный» линкор «Адмирал Шеер». Дежурный тотчас позвонил в штаб морских операций. Немедленно была объявлена тревога. Проводной связи острова с портом тогда еще не было. О подходе вражеского корабля в порт сообщили по радио. На наш СКР-19 прибежал из из порта посыльный с приказом отойти от причала и уйти в глубь бухты Диксон.
– А кроме вашего корабля, были еще суда в порту?
– В это время у Диксона стояли три судна – наш “Дежнев”, “Революционер” груженый пиломатериалами и “Кара”, на борту которой находилось около 200 тонн аммонала.
– А какое было вооружение на «Дежневе»?
– Четыре орудия калибра 76 мм, четыре – 45 мм и крупнокалиберные пулеметы.
¬– Кто командовал кораблем?
– Старший лейтенант Гидулянов Александр Семенович, но на момент тревоги его на борту не было, они вместе с военкомом Северного отряда Беломорской военной флотилии выехали на катере на рекогносцировку удобного места для установки 130-миллиметровых орудий. Поэтому за капитана остался старший помощник капитана старший лейтенант Кротов Сергей Александрович.
От сигнальщиков поступил громкий доклад о том, что в районе бухты Хеймен показался крупный корабль. Я находился в башеньке наверху, поэтому хорошо различал очертания стройного и необыкновенно большого корабля. Наш артиллерист лейтенант Степин, ждет приказа открыть огонь, но Кротов, выжидал. Дистанция была слишком большой, наши орудия не могли причинить вреда тяжелому крейсеру.
Корабль обошел часть острова Старый Диксон и остановился в проливе Вега.
— Сигнальщики! Запросите опознавательные! – слышим мы команду.
Хлопают створки прожектора. Мне думается, что запрос опознавательных — дело чисто формальное. Что перед нами враг никто не сомневается. Может быть, старпом хочет выиграть еще несколько минут для сближения с врагом?
Едва наш прожектор перестает мигать, как на борту рейдера сверкает яркая вспышка. Спустя несколько секунд до нас докатывается гром залпа, и по носу «Дежнева» встают три высоких фонтана от врезавшихся в воду снарядов.
А Кротов командует:
— Открыть огонь! Оповестить базу о прорыве рейдера в гавань. Оповещение — открытым текстом.
— Огонь! — как бы обрадовавшись, что пришла пора его действий, кричит лейтенант Степин. И сразу же в ушах звенит от резкого удара звуковой волны: наши пушки дают залп.
С самого начала «Адмирал Шеер» наиболее сильный огонь сосредоточил по-нашему кораблю. Номер на борту и вооружение показывали, что это военный корабль, причем его артиллерия била по врагу буквально без перерыва. Конечно, снаряды наших орудий не могли причинить большого вреда корпусу крейсера, прикрытому броней, но попадания в палубные надстройки ему были явно неприятны. Сигнальщики доложили о попадании наших снарядов в район фок-мачты "Шеера", о вспышке и пожаре на юте.
Тут я ощущаю тяжелые удары, которые потрясают корпус корабля. Было ясно, что враг хорошо пристрелялся и ведет ураганный прицельный огонь. Замечаю, что «Дежнев» идет с большим креном. Значит, борт у него пробит и вода поступает в трюм. Стало по-настоящему страшно. Очередной взрыв, снаряд небольшого калибра попал в штурманскую рубку. Больше всего пострадал старший лейтенант Кротов. Осколками ему перебило ногу и руку. Но капитанский мостик он не покинул. Он не мог стоять, и буквально висел на поручнях мостика, так и отдавал приказы, пока его не сменил командир Гидулянов, возвратившийся с берега. Затем наш сторожевик, умело маневрируя, выставив дымовую завесу, двинулся поперек курса крейсера в бухту Самолетная, где он мог бы выйти из-под огня тяжелых орудий. Но далеко «Дежнев» уйти не смог – немцы в течение нескольких минут сумели сделать несколько прямых попаданий в корабль 150-мм снарядами.
«СКР-19» тем временем продолжал идти в глубь бухты и вскоре зашел за мыс острова, выйдя, таким образом, из-под обстрела. Положение судна было угрожающим: сквозные пробоины имелись у самой ватерлинии. Команда подняла на мачте СКР-19 сигнал: "Погибаю, но не сдаюсь". Тогда командир корабля Гидулянов решил посадить судно на грунт и тем самым спас его от затопления. Поставленная дымовая завеса хотя и не закрыла порт совсем, но значительно усложнила для рейдера условия обстрела.
Только чудом ни один снаряд не попал в "Кару", стоявшую в порту с грузом аммонала. Если бы сдетонировала взрывчатка "Кары", от порта и от Диксона, скорее всего, ничего бы не осталось. Шутка ли более двухсот тонн аммонала.
И тут нам помогла береговая батарея под командованием лейтенанта Николая Корнякова. Только через два дня мне и другим дежневцам станет известно, как складывались события на острове и в порту во время нападения фашистского пирата. Командир батареи заранее подготовил исходные данные для стрельбы, наметил ориентиры. Перед боем лейтенант Корняков призвал краснофлотцев с честью постоять за советскую землю. И вот подана команда на открытие огня. Командир орудия Иван Сауляк произвел выстрел. Орудие подпрыгнуло и резко подалось назад — сошники плохо держали его на деревянном причале. Корняков махнул рукой артиллеристам и портовикам, чтобы те возвратили орудие на место. Тяжелая стальная махина с большим трудом поддалась их усилиям. Снова выстрел, и такой же резкий откат.
В дальнейшем для возвращения орудия на исходную позицию батарейцы использовали находившийся на причале трактор. Темп стрельбы возрос. Артиллерийский наблюдатель Владимир Нечепуренко точно засекал падение снарядов, и это позволяло лейтенанту корректировать стрельбу. Тот же Нечепуренко после нескольких выстрелов радостно крикнул:
— Попадание в корму вражеского корабля!
— Огонь! — командовал Корняков, не обращая внимания на то, что все ближе и ближе рвутся вражеские снаряды. Осколком был ранен Иван Сауляк. Сделав перевязку, он снова занял свое место у орудия.
Артиллеристы отметили еще одно попадание в крейсер. И все же для них было несколько неожиданным, когда вражеский корабль повернул на обратный курс. В тот час ни лейтенант Корняков, ни другие батарейцы не могли с полной ясностью оценить, какое великое дело они сделали для Диксона. Только после войны из признаний командира «Адмирала Шеера» Мендсен-Болькена станет известно, что меткий огонь береговой батареи, о существовании которой они не знали, более всего испугал фашистов. Именно поэтому командир крейсера отказался от прорыва в гавань и от высадки находившегося в полной готовности десанта из 180 автоматчиков. Они ведь планировали захватить важные материалы о ледовой обстановке, секретные коды, пленных, также поджечь угольные склады, уничтожить радиостанцию и прервать радиосвязь.
Мужественно вели себя зимовщики острова и портовики
Они приняли на себя главную ответственность за организацию обороны,
подготовились к отражению возможного десанта с вражеского корабля.
На острове и в порту были созданы противодесантные дружины. Их вооружили несколькими десятками винтовок и парой ручных пулеметов. Обнаружили ещё несколько трофейных 32-мм пушек польского производства. Командование дружинами и всеми противодесантными операциями было поручено: на острове — начальнику полярной станции Илье Александровичу Сидорину и его заместителю Константину Михайловичу Якубову, на материке — начальнику политотдела Сергею Александровичу Шатову и главному инженеру «Диксонстроя» Андрею Ивановичу Мережкову.
В тундре, примерно в десятке километров, был еще раньше устроен склад
продовольствия и топлива. Там же была походная радиостанция. Базу
подготовили на случай, если бы пришлось покинуть порт и уходить в тундру.
Прикрывать отход островитян на материк должны были дружинники.
К счастью, этого не потребовалось.
– Были погибшие среди экипажа СКР-19?
– Да, дорогой ценой досталась нам эта победа. Более двадцати человек были ранены, смертью храбрых пали семь моряков североморцев из экипажа «Дежнева».
28 августа, на другой день после боя с крейсером «Адмирал Шеер», мы проводили в последний путь своих товарищей, сраженных на «Дежневе» осколками вражеских снарядов.
В каменистой, мерзлой земле Диксона взрывом отрыли братскую могилу. Дежневцы, жители поселка, полярники, портовики тесным полукругом выстроились возле них. Траурный митинг открыл полковой комиссар Бабинцев… Он говорил, что идет жестокая война, что жертвы в ней неизбежны, и все же тяжело сознавать, что дружный боевой строй дежневцев потерял таких замечательных товарищей. Одно утешение — они отдали свои молодые жизни за любимую Родину, они погибли как герои, выполнив воинский долг до конца.
Вслед за Бабинцевым выступает наш главный старшина Садовничий.
— Прощайте, дорогие друзья! — голос его дрожал. — Мы вместе прошли короткий путь по дорогам войны, вместе приняли неравный бой. Ваша кровь пролилась на палубу «Дежнева». Родина никогда вас не забудет. Мы, ваши товарищи, всегда будем помнить о вас. Клянемся продолжать наше общее дело, клянемся и впредь не знать страха в бою с врагом, клянемся отомстить за вас!
Скромным деревянным обелиском отмечена была их братская могила на полярной станции острова,– на глазах ветерана появились слезы и он их ничуть не стыдился…
Теперь в центре Диксона возвышается памятник морякам дежневцам, павшим в этом бою. Имена старшины 1 статьи П.П. Ульянова, старшин 2 статьи В.И. Давыдова и А.М.Карагаева,старшего краснофлотца Г.И. Майсюка, краснофлотцев Ф. Хайрулина и В.И.Суслова не только выгравированы на этом памятнике, их именами названы прилегающие к Диксону острова.



Арктика не забывает тех, кто стоял на защите ледовых рубежей, кто отдал в этой борьбе свою жизнь.
Михаил Георгиевич Пашев награжден Орденом Отечественной войны II степени, медалью «За оборону Заполярья», другими многочисленными наградами, Почетный гражданин Диксона. И сегодня 96-летний архангелогородец по-прежнему бодр, каждый день делает зарядку, невзирая на погоду совершает ежедневные прогулки, всей душой любит море и корабли – все в его квартире напоминает о Северном Флоте, о «Дежневе».
В Архангельске на левом берегу Северной Двины есть улица Дежневцев, названа в честь экипажа сторожевого корабля «Дежнёв» Северного флота, прославившегося в годы Великой Отечественной войны.
13
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.