Кровь из Вены

Не с первого раза открываются тайны.
Так же и города. Место будто ждет от путешественника открытого сердца, непредвзятости, радостного любопытства, готовности узнавать и любить. И не факт, что ты совпадешь с городом с первого раза.
Так случилось с Веной.

Помню ее имперской, торжественной, в меру холодной, в меру любезной.
В этот раз Вена сменила любезность на любовь, пустое "Вы" на сердечное "Ты".

 


И все весенние венские истории оказались больше связаны с горячим сердцем, чем с холодным разумом.
Красавица Лина из Питера приехала в Вену, влюбившись в молодого австрийца. Австриец поступил в military school, и суровая военная дисциплина лишила его возможности видеться с Линой. Верная Лина долго и терпеливо ждала, пока не поняла, что дисциплина тут совсем ни при чем. Love story с австрийцем не вышло, зато случилась история любви с Веной. Теперь Лина изучает экономику в Венском университете.
Похожая история и у другой красавицы, Юли из Минска. Несбывшаяся любовь, переезд в Вену, филологический факультет университета. Сравнительное языкознание и фонетические ассимиляции увлекли сейчас Юлю стремительней минской любви.
Разбитые сердца остановились - и снова пошли. В Вене растворяется боль, не знаю, как... Может, колокольным звоном, венским лесом, цветущими деревьями, красотой, немноголюдностью и ухоженностью улиц? Может, спокойной предсказуемостью дальнейших действий? "A bit boring", "немного скучно здесь", признался случайный собеседник в Potzleinsdorfer Schlosspark. Но, в конце концов мы сами вольны смешать себе персональный коктейль из обывательского счастья и счастья творца, из знакомой гарантированной повторяемости и рискованного неизвестного.

 


Я жила в Вене в Altbau, "старой постройке". Кто-то отозвался об Altbau так: "субстанция пусть и стара, но не порочна" и написал, что "в перекрытиях меду этажами в таких домах в качестве наполнителя раньше использовали глину, перемешанную с соломой". Помню, когда в московской квартире, в доме, который после войны строили пленные немцы, снесли межкомнатную стену, я поразилась, из чего она состояла: какие-то щепки и труха, обклеенные старыми газетами. Поставили новую стену, и сразу исчезла звукоизоляция. После этого я постаралась не тронуть ремонтом все, что можно было не тронуть: другие стены, паркетные полы, деревянные двери и оконные рамы. Субстанция действительно была "не порочна", она излучала энергию, квартиры "дышала", здесь легко спалось, было много света, уюта.
Такое же тепло дарил Altbau и моя прекрасная любимая Оленька. Оля и Altbau сразу были распознаны мозгом как "дом родной" и это ощущение начиналось в тот момент, когда я открывала большую синюю дверь и попадала с улицы во внутренний мир Altbau. И сразу становилось понятно - за домом ухаживают, его берегут и любят.

 


Здесь стены в полметра толщиной, высокие потолки, много пространства и воздуха, много белого и красного цвета, как на австрийском флаге. Но нашим любимым местом стала веранда. "Наркомовская веранда", шутила Оля. Она и правда "ретро", уютная, белая, сквозь стекло видны черепичные крыши и сады внутреннего двора. Здесь очень приятно пить кофе по утрам, вино по вечерам, здесь можно общаться с прекрасными людьми и не заметить, что время близится к рассвету.

 


В некоторых Altbau рукомойники и туалеты были расположены на лестничных площадках, по одному на несколько квартир. Сейчас такие рудименты выглядят очень изящно.



Вена воплотила принцип соразмерности человека пространству. Дома, мосты, дороги, парки и бульвары сосуществуют так, будто они нерукотворны и были здесь всегда. А когда новое встречается с старым, такая встреча очень деликатна, функциональна и эстетична.


 


А так выглядит окно музея Зигмунда Фрейда.



В замечательной книжке венского журналиста и писателя Даниэля Глаттауэра "Gut gegen Nordwind" ("Лучшее средство от северного ветра") один из поворотов сюжета происходит в баре с красными плюшевыми стенами, где коротает время главный герой, и где, по логике героини, ему "угрожают" "разбитные разведенки". Венские друзья пригласили меня в бар, и в какой-то миг показалось - а не то ли это место, где герой книги искал временного утешения в случайных связях? По крайней мере, стены совпадали.




Скорее всего, это был не тот бар. Но это неважно! В любом месте Вены каждый из нас может попасть в нужное время в нужные обстоятельства, совпасть с ними и скользить по ним, как по волнам. Об этом Глаттауэр написал в романе "Все семь волн". А ему верить можно, он всю жизнь в Вене.
Ich freue mich darauf, Sie wieder zu sehen.

5
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.