Книжный Санкт-Петербург



Не секрет, что судьба России и судьба русской литературы во многом связаны. Будущее русской литературы напрямую связано с будущностью российского государства. Но и от того, какой будет новая русская литература, зависит судьба России.
21-24 мая 2015 года я принимал участие в работе Х Санкт-Петербургского международного Книжного салона. Общался с издателями, читателями, писателями. Всем им я задавал один и тот же вопрос: какой в новом веке в новой России будет новая русская литература?

Показательна новая книжка рассказов известного писателя. Перечислим одни только названия: «Любовь и говно», «Россия в нижнем белье», «Интеллигенция и анальный секс».
«Главный эффект этих произведений – чувство тревоги, которые они порождают. Чувство тревоги и неуверенности в себе», – пишет в журнале «Огонёк» №21 от 01 июня 2015 года Андрей Архангельский.
«Современное медиаполе, с точки зрения российского писателя, – максимально антигуманно. Оно рассчитано на два формата: публицистика на злобу дня и собственно рассказ. Классические рассказы почти никому не нужны, будем откровенны, за исключением толстых журналов. Публицистика востребованней, но в ней важнее, не что сказано, а кем».

У нас в России важно, кто написал, а не что написано. Поэтому авторы стараются всеми правдами и неправдами сделать себе «Имя». Публика, как известно, клюёт на имена, а не на смысл сказанного.

Недавно один известный писатель опубликовал статью под заголовком «Война становится насущной необходимостью».
Лично я считаю, что ЛЮБОВЬ ТВОРИТЬ НЕОБХОДИМОСТЬ!
Другой автор написал роман о тех, кто выжил после ядерной войны в московском метро.

Многие винят русскую литературу за то, что она не просто предсказала, но и спровоцировала русскую революцию.
Литература, если она настоящая, способна изменять сознание людей, а значит и саму жизнь.

Когда-то писатели были действительно «властителями дум». К ним прислушивались политики, их мнение учитывали властители, писатели были центром формирования общественного мнения. Ныне писателей уже почти никто не слушает – количество сказалось на качестве.

В условиях безработицы власть вербует «инженеров человеческих душ», создавая из них «легион» своих «властителей дум».
Раньше у нас был один «придворный классик» – ДБ. Но переметнулся в оппозицию. Теперь новый «придворный писатель» – ЗП.

Писательская профессия постепенно исчезает. Среди писателей, как и везде, страшная конкуренция, подчас недобросовестная. Все стремятся получить хоть какую-нибудь премию, потому что литературным трудом не прожить.

Известно, что и в советское время литературная премия была своеобразной взяткой писателю со стороны власти. По словам Дмитрия Быкова, «хорошие книги госпремий не получали».
Сам Дмитрий Быков дважды получил премию «Большая книга».
В прошлом году лауреатом премии стал Захар Прилепин.

Известный литературный критик Сергей Станиславович Куняев откровенно рассказал.
«На протяжении трёх или четырёх лет я украшал своим присутствием жюри премии «Большая книга». Почему «украшал своим присутствием», а не работал? Потому что принцип работы в этой премии очень любопытный. Есть некий отбор изначальный для «малого списка». Кто участвует в отборе первоначально, что там сидят за люди, кто вычленяет книги для «малого списка», мне не известно по сей день. Но когда я как член жюри получал желанный список, я обнаруживал, что я там вообще не нахожу ни одного в реальности значимого имени со значимым произведением, которое, я знаю, туда присылалось. И в результате я уже имею дело, как говорится, со «слитым молоком». После этого я читаю дюжину того, что прислано, и я с трудом понимаю, о каком литературном процессе, о каких критериях, о какой ценностной иерархии здесь вообще идёт речь. Мне до сих пор не известны принципы отбора. Говорить о том, что эта премия делает «классиков»... «Классиков» в кавычках всегда можно сделать на сезон, на два, на три. Эта премия существует десять лет. Кто-нибудь может назвать книгу, которая стала лауреатом премии за эти десять лет, и которая стала событием в нашей литературе, которая была бы у всех на слуху? Поэтому после третьего сезона я написал заявление, что больше прошу меня в этом «кукольном театре» не числить».

Я поинтересовался у известных писателей, каким им видится будущее русской литературы.
Будет ли развиваться литература в сторону изящества слова и лаконичности формы, или же в сторону изложения, основанного на реальных событиях?
Будущее за литературой развлечения или литературой размышления?

Известные «правила чтения Захара Прилепина» сводятся к тому, чтобы «жить и читать. Понимаете, надо жить и читать». Для Прилепина писательство это не вдохновенное творчество, для него «писательство – это именно работа. Я никогда ни одной строчки, простите мне мою меркантильность, не буду писать, если я не знаю, для чего я это буду использовать».

Другой автор признаётся: «писательство для меня – это потребность, с того момента, как я научился складывать из букв слова. Сейчас я называю это оплачиваемым хобби, но надеюсь, что в скором времени литературная деятельность станет моей профессией. Помимо того я уже много лет работаю в сфере маркетинга».

ЛИЧНО Я считаю, что писательство не развлечение, а поиск истины, забвение себя и жажда сострадания.
Творчество — средство постичь свою душу, сделать её лучше.
Можешь не писать — не пиши! А если пишешь, то сердцем!
Высшее достоинство писателя — не искать славы, умерщвлять своё тщеславие.
Искусство — это способ спасения души, очищение, катарсис.
Художник не может без правды, его интересует Истина.
Мало написать правду, нужно ещё в правде разглядеть Истину, понять смысл её.
Всё в человеке, все тайны мироздания, и постигать себя значит постигать Бога.
В каждом слове, в каждом вопросе скрыт огромный смысл, и смысл этот есть Бог.
(из Декларации Новой Русской Литературы – в романе-быль «Странник(мистерия)

Времена меняются и мы меняемся вместе с ними. В современной жизни читателю от книги нужен релакс. Уже все забыли, что чтение книги – это труд души и ума. Никто не хочет тратить деньги, заработанные нелёгким трудом, на то, чтобы ещё трудиться. Люди хотят развлечений. Хлеба и зрелищ! И в этом трудно их упрекнуть. Так было всегда.

Писатель и литературный критик Сергей Станиславович Куняев считает, что «людей сейчас поставили в такие невыносимые условия, что они потеряли саму возможность связи с культурой и литературой, хотя они очень жаждут этого. … Библиотеки уничтожаются, а книги просто выбрасываются на свалку».

ХХ век был веком литературы. ХХI век, смею предположить, будет веком видеолитературы и текстов на электронных носителях. Это будет век независимых блогеров, время нон-фикшн.
Человечество катится к пропасти, реализм уже никому не нужен. Останутся лишь сказки и фэнтези, как спасительное убежище от стрессов. Сказка нужна людям не меньше, чем правда, а возможно, даже больше. Критический, социалистический реализм и постмодернизм – реликты ХХ века.

Александр Иванович Казинцев (зам.главного редактора журнала «Наш современник») полагает, что «тема авангардизма, постмодернизма слишком уже не актуальная сегодня. Потому что о постмодернизме как альтернативе реализму ещё можно было говорить в начале 2000 года. Постмодернизм в конечном счёте свёлся к набору цитат и к иронии над всякими смыслами, над всяким развитием: историческим, художественным, нравственным. Сейчас говорить о постмодернизме смешно. … На совещаниях молодых писателей нет и следов авангардизма, и слабый, слабый след постмодернизма. В основном все писатели сейчас склоняются к реализму.
Самое интересное, что будет завтра. То, что было вчера, что происходит сегодня, это достаточно очевидно. А вот что будет завтра – за это нужно бороться, это имеет смысл. Смысл имеет развитие, смысл имеет будущее. Если нет будущего, то и настоящий день, и прошлое лишаются всякого смысла».

Писатель Андрей Валерьевич Геласимов на мой вопрос о будущем русской литературы ответил: «Реализм себя исчерпал. Толстовские ресурсы исчерпаны. … Мне нужно эмоциональное послание, которое меня тронет. … И экзистенциальное послание я бы не отрицал тоже, поскольку это взаимосвязанные вещи. … Невозможно, если идея идёт впереди художественного произведения. Сначала идёт художественное восприятие действительности. И если оно достаточно убедительно, то идеи и смыслы в нём родятся, они там уже заложены».

Недавно я зашёл в редакцию одного толстого журнала. Словно совершил путешествие в прошлое столетие. Толстые журналы это ХХ век. А сейчас век XXI. В новом тысячелетии толстые журналы это реликты прошлого. Они неизбежно «вымрут» по чисто экономическим причинам.

С этим не согласен главный редактор журнала «Звезда» Яков Аркадьевич Гордин, с которым я недавно побеседовал. Он считает, что «разговоры о невостребованности толстых журналов это миф. … Функция журналов не зарабатывание денег. Самоокупаемость – да. Но это не бизнес. Функция журналов – это просвещение. … К сожалению, судьба журналов зависит не от читателей. ... Судьба журналов в руках не читателей и не издателей журналов, а чиновников Министерства культуры».

Цивилизация развивается по пути экономии и удобства. Поэтому можно уверенно сказать, что более удобные, эргономичные и экономичные электронные издания в конце концов заменят бумажные книги.
Бумажные издания, безусловно, останутся, но станут редкостью, и стоить будут дорого, поскольку печататься будут в единичных экземплярах и на заказ.

Писатель Александр Кабаков на мой вопрос о будущем русской литературы ответил:
«В прежнем виде литературы не будет. Через 20-30 лет тексты на бумаге читать не будут. Бумажные издания останутся для коллекционеров. Для чтения будут другие носители. Возможно, очень существенно изменится языковая основа литературы. Язык становится объектом переделывания. Тот язык, на котором мы привыкли говорить, думать, писать, читать, этот язык исчезает. … Но страсть одних людей рассказывать истории, а других людей – слушать, никуда не может деться».

Как и социалистический реализм, многочисленные союзы писателей – реликты ХХ века. Сталинское детище в новом столетии не актуально, да и в прошлом было сомнительным. Бориса Пастернака предлагали исключить из Союза писателей, если он не откажется от Нобелевской премии. Александра Солженицына из Союза писателей таки исключили. Иосиф Бродский не желал вступать ни в какие литобъединения и творческие союзы, что и поставили ему в вину, обвинив в тунеядстве.

По моему мнению, сегодня на смену тексту приходит видео. Видеоролик обладает несомненными преимуществами перед текстом. Во-первых, смотреть гораздо легче и приятнее, чем читать текст. Во-вторых, видеоролик позволяет более объёмно выразить не только свои мысли, но и чувства через изображение и музыку. А если в ролике используются и спецэффекты, то это делает послание ещё более впечатляющим.

Уверен, будущее за видеоконтентом. Лично я уже освоил эту технологию, и практически каждый пост сопровождаю видеороликом, что делает содержание более убедительным.
Мои видеоролики, содержащие отрывки из моего романа, за один день, бывает, просматривают, а значит, и прочитывают, несколько тысяч человек, причём в разных концах света и совершенно бесплатно. А кто хочет прочитать весь текст моего романа, может скачать его бесплатно на сайте Новая Русская Литература в любое время в любой точке мира.

Мне кажется, пытаться вернуть читателя к прежней форме чтения, неверно. Нужно книгу делать другой – соответствующей требованиям времени, то есть медийной.
Полагаю, что в будущем книги будут представлять собой сложные творения, содержащие текст, фотографии, аудиозапись, видеозапись, музыку и компьютерные спецэффекты.

Аудиовизуальный человек – продукт научно-технического прогресса. Его интеллектуальные возможности, вероятно, не ниже возможностей человека читающего, а в некотором смысле, безусловно, выше.

В предполагаемой книге будущего читатель сможет сам выбирать опции ознакомления с книгой. Он сможет включать фото и видеоиллюстрации, звуковое сопровождение, авторское прочтение, сможет сам выбирать настройки, помогающие ему глубже проникнуть в замысел автора.

Книга будущего позволит выбирать различные «маршруты прочтения». То есть читатель сможет компоновать книгу так, как ему хочется, прочитывать её так, как ему удобно. И таким образом читатель станет соавтором произведения.

Разумеется, видеолитература не отменит и не заменит бумажную книгу, как кинематограф не отменил театр, а телевидение не отменило кинематограф. Литература это не просто текст, и не просто слова и буквы, это ещё и графика.

Великая русская литература – часть общемирового наследия. Иван Ильин говорил о русской литературе как особом роде «духовного творчества». Томас Манн признавал: «достойная преклонения русская литература и есть та самая святая литература».

Наличие новой русской литературы залог того, что Россия в какой бы то ни было форме сохранится. Помочь выжить России может не только экономика, но и литература. В России именно литература ставила «проклятые вопросы» и занималась их разрешением. Взять хотя бы «легенду о великом инквизиторе» Фёдора Достоевского или «Исповедь» Льва Толстого.

Русская литература и поэзия – это «колыбель» русской философии. Философская мысль в России развивалась преимущественно в формате литературно-художественных произведений, а не в чисто трактатной форме, как это было принято на Западе.

Доктор философских наук, профессор Владимир Владимирович Варавва считает, что литература представляется наиболее подходящим языком для выражения, прежде всего, нравственных вопросов. Здесь нет ни трактатности, ни теоретичности, мысль свободно парит и выражается, как хочет.

Сейчас очень трудно отличить философское произведение от литературного произведения в форме эссе или романа, – считает доктор философских наук, профессор Валерий Александрович Подорога. – Это позволяет увидеть существование философской мысли в рамках другого события, которое философии начинает служить.

Я это понял ещё в 1992 году, когда вместо диссертации начал писать свой первый роман-исследование «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак», в котором изложил свой опыт переживания смерти. Рамки диссертации показались мне узкими, и я выбрал междисциплинарную художественно-поэтическую форму изложения своего мистического опыта и философских воззрений. Сегодня, спустя 20 лет, я убедился, что сделал правильный выбор.

Литература исследует жизнь не хуже, а иногда и лучше философии. Ни один философ не способен на то, к чему литература предназначена — просто говорить о сложном.
В попытке универсального объяснения мира, литература всё смелее вторгается в области, которые для науки как реальность не существуют.
Литература может то, на что не способна никакая наука — поразить сердца людей Истиной. Это и долг литературы, и её предназначение — сердцем Истину постигать!

Как-то я опрашивал людей о будущем литературы. Одни видят будущее русской литературы в философском осмыслении действительности, другие утверждают, что доминирующим трендом останется развлекательность, третьи считают, что литература будет развиваться во все стороны и станет мультикультурной.

Полагаю, что в современной литературе можно выделить условно два трэнда: литература, которая предлагает не думать («отправь мозги в отпуск»), и литература, которая предлагает задуматься (даёт пищу для души и ума). Первая отчётливо ориентирована на развлекательность, отдых, усладу для читателя (потребителя). Эта литература – бизнес, или часть бизнеса. Основная цель представителей данной литературы – заработать. И они не стесняются это признать.

Вторая тенденция – это литература духовного содержания (не путать с религиозной), которая предлагает задуматься над происходящим вокруг и в себе. Эта литература, если не полностью бескорыстна, то, во всяком случае, не является бизнесом, поскольку ставит своей целью не зарабатывание денег, а приобщение читателя к высшим идеалам человеческой культуры и образцам человеческой жизни.

Неустаревающим критерием, по которому можно различить эти два направления в литературе, является понимание искусства, и того, как оно влияет на человека.
Если в результате прочтения литературного произведения с человеком происходит катарсис, духовное очищение, преображение, то это произведение можно назвать искусством, и соответственно образцом духовной литературы. Если же такого преображения не происходит, то это развлекательная литература, которая тоже имеет право на существование.

По моему мнению, новая русская литература XXI века будет литературой смысла, поиском ответов на вечные вопросы бытия. Но, наверное, необходимо потрясение, чтобы люди поняли важность размышлений о смысле жизни и цели человеческого существования.

Сегодня, когда период игр постмодернизма заканчивается, встаёт вопрос о том, в какую же сторону будет развиваться современная русская литература. Все ощущают потребность в светлой, вечной, возрождающей идее, которая бы придала и литературе, и жизни новый толчок и смысл.

Каждый новый век начинался с новой веры, новых идеалов, новой утопии. Наступает пора нового синтеза старых идей. Но без обращения к опыту прошлого, без вечных истин, ничего нового построить невозможно.

Сегодня на смену литературе разрушения (постмодернизма) приходит новая русская литература созидания и конструктивизма.
Новую Русскую Литературу отличают: 1) духовность (религиозность); 2) реализм в высшем смысле; 3) бескорыстность мотивов творчества.

Новая Русская Литература – это продолжение и развитие традиций великой русской литературы.
Новая – потому что по-новому пытается ответить на «вечные вопросы» бытия.
Русская – потому что написано по-русски, в традициях великой русской литературы.
Литература – потому что не развлекательное чтиво, а книга, предлагающая размышлять и действовать, постигать истину и совершенствовать себя, свою душу.

Известный эксперт по русской литературе доктор филологических наук, профессор Борис Валентинович Аверин на мой вопрос о будущем русской литературы ответил: «Напрасно вы думаете, что вы сейчас напишите роман, и наше мировоззрение поменяется. Никогда этого не будет. Никогда! … Литература воздействует, но не теориями, а как-то иначе».

Для меня литература – это живое слово, способное выразить сокровенное и преобразить человека.
Задача литературы — формировать новые идеалы, вспоминая вечные истины, доказывать их необходимость и возможность.
Искусство слова — кое и есть литература — состоит в умении проникнуть в сердце, и, покорив его, заставить разум побуждать людей творить добро без оглядки, вызвать чувства, которые лучше любого доказательства убедят в необходимости любить несмотря ни на что.
Истинна лишь та литература, где фраза не аргумент, а чувство, где текст не текст вовсе, а мука, радость, боль и любовь; это ключ к разгадке своей души, когда лишь слово одно способно вызвать в душе такие чувства, кои прежде человек в себе и не подозревал.
Литература — это крик, зов к человеку, призыв к лучшему в человеке!
(Из Декларации Новой Русской Литературы – в моём романе-быль «Странник»(мистерия).


© Николай Кофырин – Новая Русская Литература
1
 Моя Планета рекомендует 
Читайте также
Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.