«Сивуч» — «Балтийский "Варяг"». Часть 2

 

Почему «Сивуч» и «Кореец» оказались возле Риги, как они сражались и сделали ли власти какие-то выводы из их гибели?

 

Первый вопрос, который нашу съемочную группу интересовал в Риге: чем конкретно занимались «Сивуч» и «Кореец» возле Риги, чем была продиктована необходимость в их использовании именно там?

 

Рига стала прифронтовым городом уже в августе 1915-го, и два года немцы топтались от нее в паре десятков километров — ровно на дальности полета снарядов орудий Усть-Двинской крепости. Но для защиты с моря одних орудий крепости маловато. Именно поэтому «Сивуч» с «Корейцем» не ушли раньше — у них еще была работа.

 

 

Минные поля

 

 

В то время командование Балтфлота полагало, что обеспечить надежную защиту можно, заграждая проливы сотнями мин. Собственно, именно этим и занимались до последней минуты «Сивуч» с «Корейцем» — засыпали минами подходы к рижскому порту и Усть-Двинской крепости. Прорыв германского флота через Ирбенский пролив стал для русского командования горьким уроком, из которого надлежало сделать выводы.

 

Ирбенский пролив — это самое уязвимое место, которое фигурирует в романе Пикуля «Моонзунд». С ним связаны многие события и романа, и реальной жизни. В Риге мы нашли совершенно невероятное подтверждение этого тезиса.

 

 

Сервиз и благодарность

 

 

За день до отъезда я узнал о существовании уникального предмета, имеющего к нашей истории самое непосредственное отношение. Меценат и просто неравнодушный человек Владимир Островский, следуя своей интуиции, стал владельцем уникальной вещи, по сути перехватив ее в процессе транспортировки на аукцион Sotheby’s. Это серебряный сервиз из нескольких предметов: поднос, на котором выгравирована подробная морская карта Ирбенского пролива с промерами глубин, графин в виде несуществующего ныне маяка на мысе Церель и 15 бокалов, на которых выгравирована цифра «1915». К набору прилагалось письмо, написанное командованием и боевыми офицерами Балтфлота, защищавшими Прибалтику, Моонзундский архипелаг и Рижский залив во время Первой мировой войны. Послание было адресовано вице-адмиралу Адриану Ивановичу Непенину со словами глубокой благодарности за особые заслуги во время успешной обороны Ирбенского пролива в 1915 году.

 

Почему ему? Ведь вице-адмирал занимал совсем не «боевую» должность — он был начальником службы связи Балфлота. Оказалось, Непенин на базе службы связи создал военно-морскую разведку, снабжая командование бесценной информацией, по сути управляя его действиями. Не без его помощи моряки-балтийцы превратили минную войну из оружия защиты в оружие нападения! Как добывалась эта информация, было долгое время загадкой не только для противника, но и для самого командования флота.

 

Из письма офицеров Балфлота: «Работа историка трудна и кропотлива. Разбираясь в материалах, самые большие историки впадали в ошибки. Исторические документы теряются, бумажки теряют, единоличные свидетельства опровергают, и истинные виновники больших событий бывают не отмечены. Мы от лица всех, бывших у Ирбена и видевших лицом к лицу германский флот, позволяем себе свидетельствовать о том участии, которое Вы принимали в этих событиях. Слово "участие" мало для характеристики Вашей работы. Ваше Превосходительство, у Цереля произошли главные события. Церель нас связывал летом 1915 года, и благодаря Вам погибли не наши корабли, а вражеские. Дай Вам Бог доброго здоровья, Адриан Иванович. Дай вам Бог еще долго светить родному флоту во славу России». Правда, «светить долго» родному флоту Адриану Ивановичу Непенину пришлось всего год — в марте 1917 года он был убит пьяными матросами.

 

 

Огонь, батарея!

 

 

Минная война 1915 года не оказала того эффекта, как ожидалось, — «Сивуч» погиб, от обороны следовало перейти к нападению. Так, в апреле 1917 года на мысе Церель появились 12-дюймовые орудия (43-я батарея). В романе и фильме «Моонзунд» ею командовал старший лейтенант Сергей Артеньев, у которого был реальный прототип — старший лейтенант Николай Сергеевич Бартенев. В октябре 1917 года — собственно, в канун Октябрьского переворота, — несмотря на массовое дезертирство, он сумел грамотно организовать оборону от прорывающихся в пролив германских линкоров и взорвал батарею, лишь когда немцы высадили десант. В этом заключалась слабость этой батареи — она была открытого типа и, нацеленная на пролив, стрелять в тыл не имела возможности. Бартенев попал в плен, впоследствии вернулся в Россию. Три его сына — Петр, Владимир, Сергей — погибли в Великую Отечественную войну.

 

Сегодня от 43-й батареи на острове Сааремаа мало что осталось. Орудия давно порезали на металл, подземные коммуникации не уцелели. Остались лишь огромные бетонные постаменты, позволяющие, включив воображение, судить о размерах и мощи когда-то грозных орудий. Поэтому часть фильма снималась совсем в другом месте.

 

Уроки событий 1915–1917 годов были учтены советской властью — перед Второй мировой войной на Цереле была построена еще одна батарея, 315-я, причем по последнему слову инженерной мысли. Командовал ею капитан Александр Моисеевич Стебель. Счет потопленным немецким кораблям батарея открыла 12 июля 1941 года — она сковывала немецкие силы в этом регионе в течение четырех месяцев. После падения острова батарея была затоплена, причем ее командир секретом затопления делиться с немцами не захотел и сгинул в немецком плену. Воспользоваться батареей немцы не смогли.

 

На полуострове Сырву, как раз между двумя русскими батареями, на территории бывшей советской погранзаставы разместился небольшой музей. Главный сотрудник музея — Мати Мартинсон, основатель, директор, кассир и экскурсовод в одном лице. В экспозиции музея находится орудийная табличка от орудия, произведенного Обуховским заводом в 1916 году. Это, пожалуй, все, что осталось, если не считать фотографий самих орудий и командира батареи Николая Сергеевича Бартенева.

 

 

Перед погружением

 

 

Остров Сааремаа необыкновенно живописен: сосновые леса, песчаные пляжи, кирхи, хутора, замки… Ко всему так и хочется прибавить «эко»! Административным центром самого большого острова Эстонии Сааремаа является старинный городок Курессааре. Во времена Российской империи — Эзель и Аренсбург соответственно. Названия шведские — и этот остров, и Лифляндия с Эстляндией были не отняты, а приобретены у Швеции Петром I за 2 млн ефимков в 1721 году.

 

Замок прекрасно сохранился — видимо, по причине того, что был выведен из реестра фортификационных сооружений еще при Екатерине II. А гостиниц на острове немного — все приезжающие стараются разместиться либо в одном из кемпингов, либо на хуторах. В нашем случае жильем и средством передвижения служила яхта и, конечно, автомобили.

 

Местом сбора экспедиционной группы для погружения на «Сивуч» был выбран курортный городок Пярну, вернее, его яхтенная марина — от нее до места гибели корабля ближе всего. Команда собралась интернациональная — из России, Латвии, Эстонии. Такого интереса и неравнодушия к цели экспедиции мы даже не ожидали. Но оказалось, что все участники считают эту часть нашей истории действительно Нашей общей и не пожелали остаться в стороне от такой амбициозной задачи. Дело в том, что, хотя координаты «Сивуча» известны, на сам корабль погружались всего несколько человек. Условия сложные, погода непредсказуемая даже летом, вода мутная, глубина 24 м. Вероятность возвращения обратно с отрицательным результатом высока — видимо, поэтому объект не очень любим и посещаем дайверами.

 

Еще одна проблема — сложная навигация, движение только по фарватеру. Шаг вправо или влево — и все, ты на камнях. Именно с этим столкнулись экипажи канонерских лодок в августе 1915 года. По всей видимости, они прижимались ближе к каменным выходам острова Кихну, надеясь проскочить в спасительной темноте. Чтобы спастись, им не хватило буквально 20–30 минут. Глядя на морскую карту района, поражаешься, как наши моряки вообще ходили в этих водах практически без серьезных происшествий, да еще и по ночам. Безо всякого GPS, пользуясь линейкой и секундомером.

 

 

В тот день мы как бы поменялись местами с экипажем «Сивуча» — им нужна была темнота, а нам, наоборот, до наступления сумерек необходимо было нырнуть, найти корабль, обследовать и успеть подняться наверх.

 

Штормило, мутило, тошнило и темнело, а корабль никак не хотел найтись. Мы раз за разом ходили в указанной на чартплоттере точке, а сонар не показывал никаких аномалий на дне. Времени ждать больше не было, и мы решили погружаться.

 

Вскоре бороться стало некому, все были переранены, а потому я отдал приказ открыть кингстоны. Так как Андреевские флаги не были спущены, то немцы не переставали нас обстреливать, несмотря на прекращенный нами огонь

 

Корабль нашелся в течение десяти минут. При обследовании останков стало понятно, почему его не было видно на экране сонара — часть корпуса ушла глубоко в грунт, а та, что видна, настолько разрушена, что возвышается буквально на пару метров. Сильное волнение превратило эту разницу в погрешность. Но все, о чем писал мичман Михаил Алексеевич Мурзин, наш единственный свидетель, принявший командование кораблем после гибели капитана Петра Ниловича Черкасова, нашло на дне свое подтверждение — были видны повреждения от попаданий снарядов крупного калибра, а не только следы охотников за металлом, которые снимали с него орудия в конце 30-х годов. Бой не был скоротечным, корабль сражался до последнего и прежде, чем затонуть, получил несовместимые с дальнейшей борьбой раны.

 

«Мы были окружены со всех сторон, двигаться перестали, и кольцо окружения становилось все уже. Тем не менее, мы продолжали отбиваться. Вскоре бороться стало некому, все были переранены, а потому я отдал приказ открыть кингстоны. Так как Андреевские флаги не были спущены, то немцы не переставали нас обстреливать, несмотря на прекращенный нами огонь. Палуба представляла собой настоящую бойню — кругом валялись вперемежку оторванные головы, ноги, руки», — добавляет Мурзин.

 

Это был подвиг! И это был подвиг «не зря». У гибели «Сивуча» были последствия, и они заключались не только в том, что командование Балтфлота учло ошибки и впоследствии приняло нужные решения.

 

 

Подведение итогов

 

 

Главное — на следующий день после боя с «Сивучем», 7 августа 1915 года, германский вице-адмирал Шмидт принял решение уводить свою эскадру из Рижского залива, не выполнив ни одной поставленной задачи! События того августа надолго отбили у германцев к таким операциям — вторая попытка состоялась лишь в октябре 1917 года. Страна катилась в пропасть, но это уже совсем другая история.

 

Говорить о том, что это была единственная причина, было бы слишком смело. Историк Юрий Юрьевич Мелконов полагает, что каждый из факторов сыграл свою роль: «Во-первых, гибель "Сивуча", стойкость русских моряков — немцы понимали, что русские будут обороняться и залив не отдадут. Второе — английская подводная лодка Е-1 в тот же день торпедировала линейный крейсер "Мольтке" в районе острова Эзель, он принял 1000 т воды и был вынужден уйти в базу. Третье, что повлияло на решение адмирала Шмидта, — минные заграждения в Ирбенском проливе. То есть Шмидт почувствовал себя как в западне».

 

Очевидно, на немецких моряках сказалось напряжение последних дней — флот потерял при прорыве Ирбена немало кораблей, практически бесполезно потратил снаряды на такую малозначительную цель, как «Сивуч», постоянно испытывал давление со стороны русских кораблей — в отрыве от своей базы, даже при наличии такого мощного флота, германцы не могли чувствовать себя в безопасности.

 

Как же получилось, что подвиг «Сивуча» был предан забвению, в то время как подвиг «Варяга» известен всему миру? Ответ, как оказалось, на поверхности. «Варяг» в Чемульпо пошел в бой на виду у британских, французских и американских кораблей. Профессионалы, как из театрального зала, оценивали действия профессионалов. И когда бой был закончен, информация о героизме русских моряков разлетелась по телеграфу на весь мир. Отсюда и слава, и признание, и даже песня на стихи австрийского поэта. «Сивуч» же умирал в одиночку — свидетелями боя были только немцы, а они были абсолютно не заинтересованы в том, чтобы рассказывать миру о такой победе.

 

В нашей истории бывало всякое, и многое в нашей жизни меняется, но важно, чтобы для нас, ныне живущих, оставались неизменными ценность мужского поступка и подвига, а честь, верность воинскому долгу, любовь к отчизне не были бы для нас пустыми словами, так же как для русских моряков, умиравших в последней битве Российского императорского флота.

 

Фото: Тахир Лебедев, Евгений Лоснов, Алексей Никулин

 

 


 

Телеканал «Моя Планета» выражает глубокую благодарность за помощь в организации экспедиции и съемок:

 

Максиму Спутаю, Алексею Емелину, Алексею Дронову, Марку Ефимову, Вадиму Кутукову, Юрию Мелконову, Владимиру Островскому, Мартиньшу Сайтерсу, Константину Смолякову, Игорю Чатскому, Норману Талсону;

Дайвер-клубу Aquabaltic (Таллин);

ООО «Фольксваген Групп Русс», подразделение «Коммерческие автомобили»;

«Шкода Авто Россия»;

официальному дилеру марки Volkswagen — компании «Германика»;

экипировочному центру «Камуфляж и снаряжение Force’Age»;

Музею истории Российского флота в Измайлове.

2
Комментарии
Здесь пока никто не написал =(
Чтобы написать комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.